Шуруп
Шрифт:
Вскоре Виталий с удивлением опознал «Темпест», каковой целился, казалось, прямо на их двухсотку.
– Слышь, мастер! – позвал он Терентьева. – Гляди, чего творит!
Терентьев поглядел и сделал удивлённое лицо.
– Опа… А не фон Платен ли это? Вроде бы, «Темпест» в полку только один.
Стремительный, как стриж, корабль красиво зашёл на короткую глиссаду и против всех правил сел поперёк наземной полосы движения, зато совсем рядом, перед кабиной глайдера «Интендантов».
С пассажирской стороны «Темпеста» тотчас выскочил человек, в котором Виталий с немалым изумлением опознал майора Куракина.
– Отставить взлёт! – заорал он и бегом кинулся к глайдеру.
С другой стороны из «Темпеста» неторопливо выбрался фон Платен, встал перед головным колпаком, сложил на груди руки, прислонился плечом к обшивке и принялся наблюдать.
Куракин тем временем приблизился и заколотил кулаком в дверцу глайдера со стороны Терентьева.
Мастер неторопливо спрятал планшет и только потом разблокировал замки.
Дверца приоткрылась, в щели тотчас возникло раскрасневшееся лицо сотрудника таинственной эр-тридцать два.
– Отставить взлёт, коллеги! – произнёс он торопливо. – Ситуация изменилась.
– Что стряслось? – хмуро спросил Терентьев. – База взбрыкнула?
– Пока нет. Но мы приняли решение снова привлечь вас к операции.
Виталий застыл, не в силах поверить.
– И зачем же вам так понадобился эксперт по крушениям? – с иронией поинтересовался. – Нет, я, разумеется, не отказываюсь, но любопытно же…
– По правде говоря, – признался Куракин, – нам нужны не вы, капитан, а ваш стажёр.
Виталий так и не понял, Куракин сказал это вследствие обычного человеческого простодушия или же, наоборот, тонко на что-то намекнул.
Терентьева его слова ничуть не удивили. Зато удивился Виталий.
– Вам нужен я? – переспросил он, не скрывая ни радости, ни изумления.
– Ты, ты, кадет, – проворчал Терентьев уже совершенно откровенно, и это значило, что настроение его однозначно на подъёме. – Я, кажется, предупреждал: база тебя пометила. Теперь без тебя никуда.
Виталий, ощущая в голове гулкую пустоту, смотрел на мастера и часто моргал. Слова исчезли, а мысли еле ворочались.
«Зою опять увижу…» – подумал он, когда способность соображать вернулась.
– Ну, чего сидишь? – спросил Терентьев. – Вылезай, переодеваемся назад в полевое… Хотя стоп. Теперь мы там надолго застрянем, как пить дать. Меняй программу, полетим на своём. Не помешает.
Он повернулся к Куракину, всё так же заглядывающему в приоткрытую дверцу:
– Слышь, майор! Мы на своём глайдере полетим. Стоять будем рядом с разведавтоматикой, с «Платанами». Не возражаешь?
– Годится, – кивнул Куракин. – По прибытии совещание у командующего. И не тяните…
Поправив сдвинутую на затылок кепку, он рысцой вернулся к «Темпесту» и жестом велел фон Платену взлетать.
Буквально через минуту корабль Рихарда рванулся в небо, а Виталий принялся набрасывать новую программу полёта. Мастер ему не мешал, сидел, глядел в окно и думал о чём-то своём.
– Готово! – сказал Виталий вскоре. – Летим?
– Летим, – подтвердил мастер.
Виталий включил связь.
– Я борт «Кайман». Прошу добро на старт, цель – оперативный выезд…
Кроме этого: «Летим?» Виталий больше ничего у Терентьева не спросил. Он и сам знал что делать.
И, кажется, мастер косился на него с одобрением.
– Ну, хоть вы запросили как люди, – пробурчал по связи диспетчер. – А то шастают всякие по прим-сектору, как у себя дома, и слова им не скажи…
Терентьев ехидно хмыкнул, а потом вздохнул и обратился к Виталию:
– Поехали, стажёр… Ох, чую, ты в ближайшие дни настажируешься…