Штрих-кот
Шрифт:
– Что?!
– А то, что переделывать чужие песни, если, конечно, это не концептуальный и стилизованный ремикс, – просто ерунда. К чужому творчеству надо относиться с уважением!
Агент 013 пришел в себя, прищурился и исподлобья взглянул на меня. Наверное, цвет шерсти тоже послужил подсказкой, но вот последняя тирада точно позволила дяде вспомнить, где он меня до этого видел.
– Яшка, значит, – прошипел Профессор. – Ну-ну. И как я сразу-то не догадался…
(Дописано со слов Профессора, благородно согласившегося представить себя в третьем лице)
Уже не первый год в предвкушении отпуска агент 013 наступал на одни и те же грабли – брал его где-то на неделю больше, чем нужно. Почему? Ну а как же: нервная работа, боевые операции, нерадивые напарники, которых надо направлять на путь истинный, вредное начальство… все это наводило на мысли о необходимости долгого и размеренного отдыха, наполненного ничегонеделаньем и лежанием на диване. Желательно – носом в сметане.
Представляя это сладкое времяпровождение, невозможно было вообразить, что отпуск может надоесть. Профессор предвкушал прогулки по тенистым паркам Харькова, философские размышления о жизни в аккуратных аллеях зоопарка и, конечно, катание на канатной дороге – хорошо бы прошмыгнуть мимо билетерши в кабинку с номером тринадцать, выкрашенную в черный цвет. А после – вечера в кругу родни и друзей, и все, без сомнения, все до единого должны внимать профессорским рассказам с восхищением.
Это казалось таким манящим и радостным – и во время сбора вещей, и перед перемещением, и даже в первые сутки пребывания у родни.
Однако потом мечта об отдыхе обросла неприглядной явью. На тенистых улицах было то слишком жарко, то слишком людно. Это если не считать того времени, когда шел дождь. Половину вольеров в зоопарке закрыли на реконструкцию, и он напоминал строительную площадку, на которую зачем-то запихнули зверей, орущих детишек с розовой сахарной ватой и нервных взрослых. Канатная дорога работала только по выходным, да еще и дверцу в тринадцатую кабинку заварили железными прутьями крест-накрест. Нечистой силы боятся, не иначе.
Дома дела обстояли не лучше.
После радостной встречи, наполненной восклицаниями «как мы соскучились!», «наконец отдохнешь как следует!» и «здесь все тебя ждали!», наступили до того унылые будни, что Профессор уже к третьему дню буквально лез на стену и мечтал, чтобы его срочно вызвали на важное и интересное задание. Хотя, в принципе, сгодилось бы любое, лишь бы подальше от Харькова.
Спору нет, родные кормили его от пуза и всячески проявляли заботу. Однако, вот парадокс, они же создавали такую атмосферу «тепла» и «уюта», в которой никакой взрослый здравомыслящий самостоятельный кот не протянет и пятнадцати минут!
– Куда это ты собрался, расскажи в подробностях?
– А что именно ты делал на прогулке?
– Не стоит ли тебе захватить с собой пару племянников?
– Что значит «я сыт»? Впереди еще четыре перемены блюд!
– Ешь, как положено, у тебя усы в сметане!
– Уже слишком поздно, опять весь день проспишь и режим собьешь!
Фш-шшш! Как будто он неразумный молокосос!
В таких обстоятельствах только и осталось приятного, что считать дни до конца отпуска и вечерами, сидя на заднем дворе, рассказывать молодняку – племянникам, двоюродным племянницам и прочей седьмой воде на киселе – про свои подвиги, в промежутках пытаясь преподать им начальные уроки выживания из спецкурса «Боевые коты».
Котятам не надоедало. Они слушали, разинув рты, фыркали в нужном месте и в такт, когда рассказчик выдерживал значительную паузу, топорщили хвосты, размахивали когтистыми лапами и наперебой просились «стать оперативниками, быстрей-быстрей, мы уже взрослые, да, дядюшка?»
С каждым днем хвостатой мелочи прибывало. Мальцы приводили друзей, те – знакомых… У Профессора рябило в глазах от полосатых шкурок, разноцветных глаз и воинственно встопорщенных усов. Он сладко щурился во время рассказов и думал, что, не будь этих котят, позорно сбежал бы на Базу, не дождавшись конца отпуска.
Уже ближе к отъезду, когда время тянулось, как жвачка, прилипшая к шерсти, зарядил нудный мелкий дождь. Агент 013 устал пересказывать байки о собственной доблести, провернул похищение крынки со сметаной, и, устроившись на возвышении из горы старых подушек, решил послушать незамысловатые котячьи истории. Из тех, где обязательно будет злая бабка с веником, от которой удалось ловко увернуться, и ужасно интересные задние дворы, по которым ночью бродит призрак дворника с метлой, и поэтому в одиночку туда и не ходят – ну, разве что на спор…
– И нечего там бояться! – обладатель голоса сидел за спинами рассказчиков, и толком разглядеть его не удалось. – Тоже мне, страшилка. Ей сто лет в обед!
– Вот сам и пошел бы, – старший племянник Профессора, автор истории, разозлился. Шерсть у него на загривке топорщилась, как у маленького дикобраза.
– И пойду! – тонкий противный голосок не унимался. – Только с умом надо. Не этим вашим наскоком. Магия, шмагия – тьфу! Старье. Ничего она не значит против современных гаджетов. А еще об оперативной работе заикаются…
– Это кто там такой умный выискался?!
Профессор лениво приподнялся. Котята, как по команде, порскнули в стороны, открывая проход к наглецу… но тот предпочел позорно отступить. Только мелькнула в предзакатных сумерках черно-белая пятнистая шкурка.
– А, это Яшка, – махнул лапой племянник. – Троюродный братец. Зануда и вредина! Гулять его не дозовешься, все с железками своими возится. И спорит со всеми постоянно!
На следующее утро, прощаясь с родней, профессор весело и в красках рассказывал котятам про перемещения. Мол, еще два-три годика, и, возможно, они сами попадут на базу и смогут «прыгать» по миру, куда душе угодно. Дразнил немного, конечно, – даже когда дорастут, то право оказаться на Базе надо еще заслужить.