Шкура лисы

«В обычном смысле слова профессия, безусловно, отвечает признакам ремесла, но всякое ремесло имеет реальную возможность подняться до уровня искусства. Наиболее к этому критерию приближается нелегальная разведка».

«Если имеют место опасности, хитросплетения, заговоры, то в них участвует агент, а не кадровый разведчик, обязанность которого состоит в том, чтобы направлять деятельность агента, не ставя под угрозу свою безопасность…

Самыми секретными сведениями являются данные о личности самого агента».

«Взломщики секретов представляют собой разведчиков-нелегалов, мутировавших в шпионы по найму, своего рода индивидуальных предпринимателей, существование которых вне подполья подобно засвеченной фотопленке. Подрядчики этих маргиналов — такие же невидимки».

«Работает один, никогда не входил в состав резидентуры, выполнял задания как частный детектив за вознаграждение. Внешне производит разочаровывающее впечатление. Неулыбчивый, хромой (не пулевое ранение, артрит) и желчный. Типичный желчный старый шпион. Похоже, что его интересуют только суточные, которые он бессовестно завышает. Он неплохо кормится за счет выделяемых ему средств… Вечно просит денег и выклянчивает приличный куш дополнительных ассигнований. Может довести до нервного истощения любого бухгалтера.

Но прекрасно работает. Поэтому фигура священная и неприкосновенная… и, когда возникает настоящая проблема, приходиться обращаться к нему».

«Возможно, я выглядел как бухгалтер с Уолл-Стрит».

«Некоторые из лучших друзей человека — шпионы».

«Жить в течение бесконечных месяцев в качестве личности, скрывающейся от правосудия (или неправосудия), с сознанием того, что случайно либо по расчету тебя предали в твоем же собственном лагере, видеть, как твои лучшие агенты подвергаются пыткам и уничтожаются — такие условия заставляют думать о некоторых других качествах помимо простой храбрости; я думаю об отваге, о решительности, о некоего вида браваде и страстной предрасположенности к авантюре и опасности, обостренных постоянным преодолением холодящего ощущения страха…».

«— Вы говорите о нас, как об убийцах. А мы профессионалы. Назовите хоть одного сотрудника ЦРУ, который по нашей вине потерял хотя бы палец.

— Обычно достается наемникам.

— Да, наемным помощникам достается крепко. Это так и у вас, и у нас».

«Едва пропагандистская машина запущена и затарахтела, кто услышит выстрелы в аллее?»

«Панихида состоялась… В заключение прозвучал гимн «Моя страна, это о тебе». И, когда кто-то высказался в том смысле, что ни одного надгробного слова и вот так-то неблагодарно провожают своих в последний путь, ему заметили: «Это — секретные сведения».

«Шпион, которому изменила Родина».

«Кротоподобная тварь, всегда избегавшая дневного света и публичности, а также презиравшая награды и побрякушки…».

«…Шпионы были людьми меркантильными и эгоистичными. Эта узкая категория зэков держалась обычно особняком и в наших коллективных акциях протеста не участвовала».

«Агент всегда работает на себя. Это ментальная болезнь. Неизлечимая до конца».

«Как и многие другие виды искусства, шпионаж имеет свои неизвестные таланты; нет необходимости говорить о том, что они являются великими практиками».