Школа жизни

Януш Корчак в годы написания этой книги (четвёртый слева среди воспитателей летнего лагеря)

Мы рады открыть для современного российского читателя книгу, до сих пор мало ему доступную и, скорее всего, незнакомую.

Вряд ли стоит подробно представлять её автора. Генрик Гольдшмит (22 июля 1878 или 1879 – 7 августа 1942), ставший известным всему миру под литературным псевдонимом Януш Корчак, был польско-еврейским врачом, педагогом и писателем. Много лет руководил он детскими приютами для еврейских и польских сирот в Варшаве. Славу ему принесли замечательные книги для детей и взрослых: «Лето в Михалувке», «Король Матиуш Первый», «Как любить детей», «Когда я снова стану маленьким» – эти и другие произведения Корчака неоднократно переиздавались на многих языках, и, в том числе, на русском.

Но рассказ «Школа жизни», как мы подозреваем, на русском языке не публиковался после 1908 года. Тогда он был переведён с польского и печатался в пяти номерах журнала «Вестник воспитания».

Не случайно место его публикации. «Вестник воспитания» – один из лучших дореволюционных педагогических журналов; он основан Егором Арсеньевичем Покровским, который был, подобно Корчаку, одновременно и детским врачом, и педагогом, и теоретиком образования. Журнал выходил в Москве с 1890 по 1917 год; в нём принимали участие видные педагоги и учёные: В.П. Вахтеров, В.П. Острогорский, Д.И. Тихомиров, Д.Д. Семёнов, Н.В. Чехов, Ф.Ф. Эрисман, И.И. Мечников, В.М. Бехтерев и др. В журнале обсуждались ключевые проблемы народного образования, при этом уделялось большое внимание детской психологии, дошкольной педагогике, школьной гигиене, физическому воспитанию; значительное место отводилось библиографии и критике.

К сожалению, мы не смогли определить, кто именно перевёл на русский язык эту книгу Корчака. В журнале переводчик указан как А.Б.

Корчак «спрятал» тему своего произведения – «осуществлённый идеал новой преобразованной школы, служащей интересам человечества, а не малочисленного класса имущих» – в формат мистификации (якобы эти записки были найдены в документах некоего умершего автора), а для самой мистификации указал жанр фантастического рассказа.

Корчак словно старается подчеркнуть демонстративной иронией, что перед нами – утопия, описание мечтаемого, но невозможного устройства массовой школы, за которым, однако, могло бы последовать и преображение несправедливого, жестокого социального мироустройства, требующего срочных изменений.

Похоже, неслучайно о такой фантастике было некстати вспоминать ни в советской, ни в постсоветской России.

Теперь же мы надеемся сделать это произведение Януша Корчака более доступным для заинтересованных педагогов и родителей, студентов и исследователей проблем воспитания и обучения. Вот три наиболее веских причины, по которым это кажется нам необходимым.

Во-первых, мы видим, что сейчас многими педагогами и родителями ведётся активный поиск путей обновления школы. На наш взгляд, идеи и замыслы, представленные Корчаком в этой книге, актуальны сегодня не в меньшей мере, чем столетие назад. И книга сможет выступить поводом для продуктивных размышлений ищущих людей, источником новых идей, – кстати, может быть, и для совместных размышлений детей и взрослых.

Во-вторых, мы уверены, что в России есть немалое число людей, увлечённых жизнью, идеями, опытом, книгами Януша Корчака – и это, как правило, замечательные люди. Такая книга – хороший подарок каждому из них. (А делать подарки просто приятно.)

В-третьих, мы считаем важным для новых школьных проектов видеть неразрывность идейных поисков в педагогике – как с точки зрения «исторической вертикали» (знать наших предшественников во времени), так и в «географической горизонтали» (представлять, что схожими поисками заняты и наши коллеги-единомышленники в других странах).

Поговорим об этом подробнее в послесловии, но сначала – читайте фантастического Януша Корчака.

Оркестр дома сирот под управлением Януша Корчака. 1923 год

Вы хотите, чтобы я написал свою автобиографию. Вы говорите, что мою жизнь, которая так занимает репортёров, нужно очистить от лжи и выдумки. Разве вопросы, касающиеся моей личной жизни, представляют общий интерес? Вы называете меня педагогом-преобразователем. Допустим, вы правы, по какую пользу принесёт моё писательство?

Вы просите меня написать историю основания и развития нашей школы. Я ничего не мог бы прибавить к трём большим томам коллективного специального труда, снабжённого десятками таблиц, планов, смет, богатыми статистическими указаниями и тем живым материалом, который представляют труды наших воспитанников. Наиболее же красноречивой иллюстрацией служит сама школа и, что ещё важнее, её питомцы, которых теперь уже везде можно встретить.

Всё-таки уступаю вашему желанию.

Слепой случай сыграл в моей жизни громадную роль. Я мог навсегда остаться простым подёнщиком, бить камни на мостовой или бессознательно вертеть колесо какой-либо машины.

При современном нелепом общественном строе слепой случай вообще управляет человеческой жизнью. Жизнь человека зависит от того, где он родился, кто его воспитал, какие случайные встречи у него были, но отнюдь не от запаса природных духовных сил, которыми он может послужить человечеству. Поэтому часто бездарные и неумные люди занимают ответственные места, а талантливые тупеют за одуряющей механической работой; люди развращённые и эгоистичные управляют судьбою сотен других, а добрые и благожелательные устранены от соприкосновения с людьми и от влияния на их жизнь; учителем бывает человек, которому под стать быть телеграфистом или оценщиком в ломбарде, и наоборот; оба они несчастливы и работают не на пользу, а в ущерб своему делу. Как часто судьбою многих тысяч людей управляют жалкие безумцы, являющие все признаки вырождения, которым место в больнице, а не на широком поприще жизни. Лишь немногие, подобно Франклину и Эдисону, победоносно прокладывают себе жизненный путь, тысячи же других неминуемо обречены на гибель. Какая преступная расточительность, какая безумная трата духовных сил!