Шесть дней
Шрифт:
Дверь закрылась, и я вздрогнула, поняв, что Эдвард все еще находится рядом. Взглянув в его лицо, я не смогла удержать печаль, так больно было смотреть и понимать, что он уже никогда не вернется в школу. Не подаст мне платок, не взглянет украдкой, не подарит несколько теплых минут купания в недостижимых мечтах… Мир будто опустел без него и уже никогда не сможет стать прежним. Я думала, каждый мой день – это ад, но теперь поняла, что сильно заблуждалась, и ад настиг меня только сейчас.
– Что с тобой случилось? – тихо спросила я, не находя на теле парня никаких следов насилия. Призраки всегда отличались друг от друга: те, кто еще не принял свою смерть, хранили облик в момент гибели; те, кто готов был покинуть этот мир, источали свет; но те, кто собирался задержаться на матушке-Земле подольше, выглядели как при жизни в свой обычный день. Эдвард относился к третьему типу – конечно, если его смерть не была тихим и спокойным уходом в мир иной.
– Так это все правда, Свон, – пробормотал парень вместо ответа на вопрос. – Ты видишь мертвых? – В его глазах смешались шок с виной.
– Разве это не очевидно? – устало вздохнула я, показывая на него рукой. – Ты же говоришь со мной.
Он смотрел неотрывно, его взгляд проникал в самую душу. Он опомнился, только услышав, как Эсми завела мотор.
– Прости, мне пора, – прошептал он, спеша догнать мать. Открыв дверь, я смотрела на его удаляющуюся спину, пока он не скрылся в отъезжающей машине.
День четвертый
– Вставай, Белла, в школу опоздаешь, – мелодичный голосок Элли разбудил меня, как всегда. Не знаю, что бы я без нее делала, потому что имела патологическую особенность, даже услышав будильник, спать дальше.
– Вставай, соня! – ее очаровательная улыбающаяся физиономия потревожила меня и под одеялом. Еще один день пытки школой настал!
Я резко распахнула глаза, осознав, что это будет первый день в школе, подернутый трауром: другие считали Эдварда Мэйсона пропавшим, но я-то знала, что он мертв. Это окрашивало едва начавшееся утро в мрачные, темные тона.
Из зеркала на меня смотрела растрепанная и бледная девушка с поселившейся глубокой тоской во взгляде. Чтобы привести себя в порядок, я залезла под освежающий душ. Теплая вода смысла остатки сна и помогла почувствовать себя лучше. Расчесывая волосы гребнем с редкими зубьями, я вытерла с зеркальной поверхности пар, чтобы оценить обновленный вид. И заорала, услышав веселый мужской голос за спиной:
– Ты носишь всегда такой отстой, Свон! – возмущался Мэйсон, будто бы не видя ничего страшного в том, что пробрался в святая святых, и я стою перед ним голая. – Никогда бы не подумал, что под растянутыми шмотками ты прячешь такую фигуру!
Резко повернувшись и часто дыша от шока, я вытаращилась на Эдварда, спокойно стоявшего возле двери.
– Черт тебя подери! – взвизгнула я, не зная, что прикрыть руками – грудь или бедра. Полотенце висело у Эдварда за спиной. – Ты совсем сдурел, разве можно вот так вдруг являться?
– Я думал, ты привыкла, – пожал плечами парень – его, похоже, ничуть не беспокоила моя нагота.
– Что ты тут делаешь?! – потребовала я, набираясь храбрости и хватая полотенце «сквозь» призрачного Мэйсона – это позволило мне почувствовать себя немного лучше. Хотя я еще и не пришла в себя.
– Решил, что с тобой будет веселее, – признался парень, снисходительно рассматривая меня, тем самым приводя в трепет и смущение – вот уж не думала, что можно стесняться привидения. – Хоть будет с кем поговорить…
– Тебе нельзя здесь оставаться, – проворчала я, распахивая дверь и спеша в свою комнату за одеждой – откровенное разглядывание Мэйсона волновало все сильнее.
– Почему нет? – удивился парень, даже и не думая проявить такт и позволить мне прикрыть наготу без его внимательных глаз, к слову очень красивых даже после смерти.
– Мне и без тебя проблем хватает, – отрезала я, мучаясь тем, как надеть футболку, не убрав полотенца.
– Вот так просто выгонишь прочь? – посетовал парень тоном, явственно свидетельствующим, что проваливать он и не собирается.
– Прошу, уйди! – взмолилась смущенно я, но не получила согласия. Пришлось мучиться и дальше, стыдливо отвернувшись спиной и натягивая первое, что под руку попалось.
– Думаю, мы можем помочь друг другу, – парень сменил тон на миролюбивый, скептически изучая мой гардероб. Сердясь на его бесцеремонность, я с силой захлопнула дверцу шкафа. Эдвард посмотрел на меня оценивающе: – Ты со всеми такая грубая или только со мной?
Я открыла рот, собираясь сказать очередную колкость, но до меня дошло, что он прав: никогда еще я так неприветливо не встречала гостей, нуждающихся в помощи. Причиной было не только нахальство Эдварда, но прежде всего то, признала я, что он нравился мне. Разве способна я спокойно общаться с ним сейчас, если не могла двух слов связать и тогда, когда он был жив? Нападение было моей естественной защитой.
– Прости, я не могу, – от волнения и грусти слезы навернулись на глаза. – Мне очень жаль…
– Я все равно не уйду, Свон, – информировал меня Эдвард, и я смиренно признала:
– Я знаю.
Не впервые призраки приходили в мой дом и поселялись в нем. Друг друга они не видели, если их не связывало близкое родство или любовные отношения при жизни. Никогда еще мне не удавалось изгнать их, только если они сами решали исчезнуть. Но если хотели остаться, я ничего не могла поделать. Веселая Элли, бабуля Эстер и молчаливая Марла были тому доказательством. И Эдвард, я видела, тоже собрался жить здесь. Моя несбыточная мечта быть с Эдвардом извращенно осуществилась.