Шёпот

Шёпот

Часть Первая

~Выдержка из заключения экспертной комиссии корпорации "Продвинутые Лингвистические Технологии":

Гипнопрограмма "Всеобщий лайт" протестирована на сотне особей различного происхождения и возраста.

Выводы: урезанная версия не создаёт новых нейронных связей, а значит и понятий стыкующихся с языком реципиента. Программа заменяет нейронные связи другими (взятыми из набора лингвы), что вызывает наслаивание и подмену понятий.

Реципиенту кажется что он продолжает говорить, писать и читать на своём собственном языке, однако это не так. Если его вернуть в родную среду он уже не будет понимать сородичей. Ему придётся учить свой язык заново. То же касается и единиц измерения. Мозг реципиента вынужден постоянно высчитывать изменённые величины.

Выводы: Всё вышеперечисленное постепенно приводит к перенапряжению. Вызывая головные боли, иногда сонливость, редко галлюцинации. Очень редко летальные случаи.

Резолюция: Запретить вживление вновь поступившим работникам корпорации.

Рекомендации: Для сокращения потерь вызванных разработкой Гипнопрограммы "Всеобщий лайт" обратиться в четвёртый отдел сбыта для распространения лингвы на чёрном рынке без использования логотипа корпорации.~

– Вперёд!
– Заорал старшина Коллинз, темнокожий громила в тяжелом бронекостюме наспех замазанном дешёвой коричневой краской. Кое-где она облупилась и видны настоящие цвета - широкие красные и синие полосы на чёрном фоне - тона гражданской полиции. Здоровяк ткнул в возвышающееся впереди трёхэтажное здание. Сервоприводы брони взвыли от взмаха мускулистой руки, слишком изношены для таких резких движений.
– Первый кто ворвётся внутрь станет капралом!

Последнюю фразу заглушил дружный топот, а потому обещание мало кто услышал. Не у всех бойцов в шлемах есть коммуникаторы. Да не у всех бойцов и шлемы-то есть. Старые образцы вооружений обычно громоздкие и тяжелые, а большинство новобранцев из диких миров тупые и считают себя удачливее остальных товарищей по несчастью, вот и стараются облегчить общий вес обмундирования за счёт лишних, как им кажется, деталей. Балбесы. Впрочем, чего ещё ожидать от бойцов подготовка которых исчерпывается несколькими короткометражными роликами.

И всё же, когда я был на их месте, то нацепил на себя столько древнего дерьма, что от тяжести постоянно плёлся в хвосте отряда, а то и отставал. Видимо, это меня и спасало первые несколько компаний, до того как я обзавёлся ЛВК. Это тоже далеко не новая броня, без приводных и прыжковых усилителей, зато движения почти не стесняет и отлично держит пули. Плюс специальное покрытие - изменяет цвет под фон на котором нахожусь и размывает мой тепловой контур. У маскировки невесть какое разрешение, вблизи меня заметит любой, но на дальних дистанциях помогает. А поскольку я продолжаю держаться в хвосте, уже больше по привычке и благодаря должности, то до сих пор жив-здоров.

– Может не стоит так открыто и напролом?
– Стукнул я по наплечнику старшины.
– Вон по правому краю люки торчат, похоже на ходы коммуникаций.

– Щаз я полезу в прямой узкий проход, да и заминировано там, проходили уже такое.

– Коммуникации приисков сложной системы.
– Возразил я.
– Пустим на разведку двойки, сами следом, а поле перед зданием совершенно пустое, это подозрительно.

– Станешь старшиной, будешь командовать.
– Рявкнул Коллинз.
– А сейчас заткнись, сержант!

– Прекращай ему подсказывать, Шёпот.
– Ткнул меня в бок прикладом Жаб. Американец французского происхождения, манерный, худой, с тонкими усиками. Даже после гипнопрограмм по вживлению всеобщего языка он умудряется говорить с заметным французским акцентом. А Коллинз, уверенный что все французы обязательно едят лягушек подобрал ему и соответствующий позывной. Жаб одет в "солянку" из разных боевых комплектов, он как-то умудрился собрать неплохой "сет" из разнокалиберной чепухи.
– Пусть лажает, может Лепка наконец оторвёт его тупую башку и не придётся терпеть этого урода каждую третью декаду.

– Был приказ заткнуться, Жаб!
– Выдал Коллинз глядя как рота подымается в атаку.
– Иди лучше проверь эти катакомбы что Шёпот углядел. Вдруг понадобиться план "Б".

– Пошел ты.
– Плюнул ему под ноги француз.
– Сам иди проверь, ты старшина.

Коллинз многозначительно глянул в мою сторону.

– И не надейся, нигер.
– Оскалился я, демонстративно поднял винтовку и начал через прицел осматривать поле по которому бегут новобранцы.

Может показаться, что мы с Жабом невежливы по отношению к командиру и грубо нарушаем субординацию. Так оно и есть. Дело в том, что все мы трое - младший офицерский состав роты рабов. Распределение в роте довольно специфическое, я раньше такого не встречал - каждой должности соответствует своё звание - наш "мудрый" куратор изобрёл. Раз в десять дней лейтенант-куратор Лепка меняет нас местами, чтобы не зазнавались, так что через четверо стандартных суток старшиной и командиром стану я или Жаб. Коллинз это прекрасно понимает и в бутылку не лезет.

И без того есть на ком сорвать злобу - полторы сотни придурков только вышедших из СОТ. Они ещё даже не новобранцы - так, личинки новобранцев. Кстати, есть ещё четвёртый сержант - Голос, но его старшиной никогда не ставят, да и с "Черепахи" он ни ногой.

Наша рота называется "Мясники" и совсем не потому что мы крутые парни и закалённые бойцы, а как раз наоборот, потому что мы пушечное мясо. Которое Тайрел посылает для отвлекающего манёвра или очередного отсева претендентов на вступление в основной состав.

Никогда не понимал такого отношения капитана к своей собственности, но рабы для него мусор. Вернее грязь, промыв которую иногда можно обнаружить самородок. Этим наша рота и занимается - отбирает перспективных. Естественный отбор, так сказать, во всей красе.

Сержантский состав - разговор отдельный, мы свою полезность уже доказали, но не совсем так как хотелось бы. И теперь наш "драгоценнейший" лейтенант, который и должен командовать ротой в бою, сидит себе в штабной банке, а мы трое идиотов таскаемся за рекрутами.