Шеллшок
Шрифт:
В общем она выглядела потрясающе.
– Кей, – восторженно воскликнул я, подходя к ней и импульсивно беря ее холеную руку в свою. – Ты выглядишь как… как миллион, нет, миллиард долларов в швейцарском банке.
– Спасибо, Шелл.
Не знаю, что меня тут дернуло за язык, а может быть Хейзл поколебала мою уверенность в себе, но я спросил:
– И это все? Я хотел спросить, а как выгляжу я?
Ее тонкие брови сошлись к переносице, на которой обозначилась озадаченная складка.
– Ты действительно хочешь это знать, Шелл?
– Ну… сейчас я в этом не уверен.
– Ты похож…
– Да ладно, забудем…
– …на очень большую тропическую птицу, обладающую поразительными способностями к воспроизведению человеческой речи.
Ну вот. За что боролся, на то и напоролся. Однако меня не так-то просто смутить.
– Да? Великолепно! – бодренько ответил я. – Хорошо хоть не гуппи.
Она не поняла, что я имел в виду. И слава Богу!
– Нам надо поторопиться, – сказал я. – Пошли.
– Пошли? Но куда?
– На манеж. Сегодня я развлекаю детей в цирке. В качестве коверного. Надеюсь, ты не против? О'кей! В таком случае заскочим сейчас ко мне, чтобы я мог переодеться в более надлежащий для данного мероприятия костюм. Ты еще не видела меня в моем похоронном смокинге. От него тебя точно стошнит. Но он так здорово подходит для траурных процессий. В последний раз я надевал его, когда перерезал глотку Гиччи "Бешеному псу".
– О чем ты говоришь, Шелл? Я уже заказала мартини. Разве не об этом мы договаривались вчера вечером?
– А Бог его знает, до чего мы вчера договорились.
Но она действительно уже заказала мартини, и сейчас оно плыло к нам на подносе Пита – одно с жемчужными луковками, а другое – с оливкой – для меня.
– Вы так и будете стоять тут вдвоем? – спросил Пит.
– Нет, втроем, – механически пошутил я.
Он поставил мартини на наш столик и удалился. Мы с Кей уселись по разные стороны стола, и она подняла свой бокал с мартини со словами:
– Твое здоровье. Ты уже нашел маленькую дочурку своего клиента? Мишель, которую тебе срочно нужно отыскать?
Она пригубила мартини и начала проделывать губами сексуальные штучки с бедной луковкой.
Я отпил полстакана, сжевал оливку, выплюнул косточку и спросил самым безобидным тоном:
– А по-моему, я не называл тебе имени девушки, которую разыскиваю? Просто сказал, что мне нужно отыскать одну женщину.
– Правильно. Ты мне не говорил. – В рот отправилась еще одна луковка. – Ты просто рассказывал, что был очень занят, разговаривал со своим клиентом, дал объявление в колонку частных объявлений в "Таймс". Ты разве не помнишь?
– Да, теперь, кажется, припоминаю. Дело в том, вчера я был немного рассеян. Из-за тебя. Ты вполне способна отвлечь нормальный ход мыслей здорового мужчины и направить их… в иное русло, Кей. – Она самодовольно улыбнулась, блеснув белоснежными зубами за яркими чувственными губами. Я же продолжил:
– Тем не менее, я помню, что не называл тебе имени этой девушки.
– Шелл, я сама прочитала его в колонке объявлений в сегодняшней газете, именно там, где ты вчера указал. Поговорив с тобой и уверовав в то, что ты способен мне помочь, я, естественно, заинтересовалась тем, как у тебя идут дела. В объявлении сказано, что эту претендентку на миллионы зовут Мишель и родилась она… – неожиданно она с опасением взглянула на меня. – Я что, сделала что-то не так, Шелл?
Я энергично затряс головой.
– Нет. С тобой все в порядке. По-моему, у меня не все в порядке с головой. Все это из-за рода моей деятельности. Постоянно подсознательно ищу каких-то несоответствий, оговорок, проколов. Ключиков, одним словом. Кстати, с чего ты взяла, что ее ждут миллионы?
– Ну… не знаю… Просто мне так подумалось. Насколько я слышала, ты никогда не работаешь по мелочам, вот я и…
– Знаешь, на мое объявление откликнулось столько Мишелей…
– Да? Так на него все же кто-то откликнулся?
– Еще бы! Ведь его прочитала добрая половина жителей Лос-Анджелеса, треть из которых – искатели приключений, охотницы за удачей, словом, проходимцы. До меня сразу должно было дойти, что ты видела имя Мишель в моем объявлении. Ну я и пень-пнем, или пнем-пень.
И все равно что-то беспокоило меня внутри. Знаете, я испытывал какой-то внутренний дискомфорт, который неприкаянно блуждал на границе моего сознания. Это касалось чего-то, о чем говорила Хейзл, когда рассказывала обо всех этих звонках в мой офис и посещении его тремя…
Но в тот момент, когда я уже почти догадался, что меня глодало изнутри, Кей отпила половину своего мартини и спросила, как в воду нырнула:
– Ты уже… ты уже изучил фотографии, которые я тебе дала? – Она попутешествовала розовым язычком по губам и смущенно улыбнулась. – Кажется, я задала тебе глупый вопрос.
– Да нет, не очень, просто он лишний. Конечно, Кей, я тщательно и не без удовольствия исследовал эти фотографии. – Кей скромно опустила глаза и покраснела. – Знаешь, не стану утверждать, что они многое рассказали, хотя показали достаточно…
Переборов смущение, она ответила:
– Понимаю. Конечно, невозможно просто посмотреть на фотоснимки и сказать, кто их сделал. Даже для тебя.
– Отчасти ты права, но лишь отчасти. – Я улыбнулся, как мне показалось, не очень нахально. – Признаюсь откровенно, ты сногсшибательно выглядишь даже в одежде, не говоря уж… Короче, мне нелегко было сосредоточиться на деле, глядя на тебя. И все же я пришел к выводу, что эти снимки были отпечатаны методом контактной печати на глянцевой цветной бумаге марки "Кодак". Таким образом это сужает область поиска до тех мест, где она продается в сотнях магазинов и тысячах лавок. Короче, мне необходимо осмотреть твое жилище и на месте решить, каким образом это все-таки было сделано.