Чтение онлайн

– Главное – не раскисай, старик! «Се ля ви», как говорят французы. Ты не один в таком положении. Забыл, что я еще в первый год женитьбы собирался развестись с Лидой? И много ли выиграл от того, что до сих пор тяну эту лямку?

Иванов несогласно качнул головой.

– Не равняй меня с собой, Степа. Я бы рад был оказаться на твоем месте! Знаю, что плохо живете с Лидой, все время ругаетесь. Но она родила тебе дочь, хорошая хозяйка, трудолюбивая и, насколько знаю, тебе не изменяет. А могла бы! Потому что знаю – ты ее не любишь. Да и злится она на тебя, думаю, тоже за это.

– Может, ты в чем-то и прав, Игорек. Но мне кажется, что главная причина ее скандалов – это несостоявшиеся мечты о моей карьере и материальном благополучии. Хотя это верно, – честно признался другу Степан, – как женщине я уделяю ей недостаточно внимания. Ничего не могу с собой поделать – не по душе она мне!

– Вот видишь! А у меня наоборот: я к ним всей душой – позволяю из себя веревки вить. Полностью выкладываюсь. А они этого не ценят! Жанна дошла до того, что связалась с нашим женатым шефом. Да еще насмеялась надо мной, утверждая, будто пошла на это ради моей карьеры. Такое не прощают!

Степан недоуменно повел плечами, грустно предположил:

– А может, Игорек, нам судьбой противопоказано быть женатыми? Конечно, холостую жизнь отягощают проблемы быта. Зато – полная свобода!

– Нет, тебе этого делать нельзя! У тебя дочь растет. И мне кажется, что семейное счастье – в твоих собственных руках. А у меня – совсем другое дело! Вряд ли теперь решусь на новый брак. Да и привести жену некуда.

– Насчет дочери ты прав! – согласился Степан. – Я очень люблю Наденьку и терплю все выходки Лиды исключительно из-за нее. Все эти годы только она спасает наш брак. Думаю, и впредь многое стерплю ради ее счастья.

Он поднялся, тряхнул своей красивой головой, как бы сбрасывая тяжкий груз сомнений, и, ободряюще взглянув на старого друга, заключил:

– Я думаю, Игорек, нам все же нужно оптимистичнее смотреть в будущее. Верить народной поговорке, что «терпение и труд – все перетрут». Главное – не терять надежду, и удача непременно придет! А тебе советую, – пошутил с доброй улыбкой, – встретишь подходящую дамочку с квартирой – не теряйся, женись! Сам знаешь, Бог троицу любит!

– А что? – повеселел и Игорь, вставая. – Почему бы мне не рискнуть еще раз? Смелость – она ведь города берет! Но сейчас пойду делать в моей комнатушке ремонт. Я тетке обещал, что сегодня закончу.

– Сегодня никого не принимаю! – раздраженно заявил Василий Семенович Чайкин секретарше, входя в свой кабинет и располагаясь за большим, солидным столом.

С самого утра он пребывал в дурном расположении духа. Сначала ему испортил настроение «доброжелательный» звонок приятеля, поспешившего сообщить, что он лишен премии за квартал. В довершение Василий Семенович за завтраком поссорился с женой – из-за сущего пустяка: упрекнул, что пересолила омлет. Обычно, зная ее обидчивость, он воздерживался от замечаний, но сегодня нервы подвели. «Теперь снова надуется и дня два не будет разговаривать, гусыня», – мрачно думал Чайкин, мысленно ругая себя за допущенную оплошность. «Уж не везет, то во всем!» – вздохнул он про себя, нехотя приступая к работе.

Просторный, хорошо отделанный и оборудованный кабинет свидетельствовал о видном служебном положении хозяина. На столе – селектор, три телефонных аппарата; в углу – большой телевизор; кожаная мебель сияет новизной; на стене красуется портрет Хрущева.

Небольшого роста, нестарый еще, но уже полноватый и лысый, Василий Семенович не пользовался успехом у женщин; он и женился отнюдь не на красавице. «Ничего, с лица воду не пить, – практично рассуждал в свое время Чайкин, предлагая будущей жене руку и сердце. – Зато цветущая, крепкая и хозяйка что надо!»

С юности влюбчивый, Василий Семенович, увы, обладал столь же пылким темпераментом, сколь и невзрачной внешностью. В последнее время он страдал от недостатка женской ласки. Холодная по натуре супруга держала его на «голодном пайке», а очередной роман на стороне благополучно окончился полгода назад. «Надо что-то предпринимать, быть активнее!» – решил Чайкин, размышляя над этой проблемой. Из задумчивости его вывел неожиданный телефонный звонок.

– Как же, как же, дорогая Лидочка! – просиял он, узнав голос. – Разве можно забыть те дивные вечера в нашем санатории? Как кружились мы с вами в вихре вальса! Жаль только, был там со своим «самоваром», а не то... – намекнул он, многозначительно: разговор его заинтересовал. – Так чем могу быть вам полезен, Лидочка? Очень рад, что вспомнили обо мне.

Лидия Сергеевна звонила со службы, из Управления дошкольного обучения, где занимала скромную должность инспектора. Она прикрыла трубку рукой, чтобы не слышали сотрудники, и, понизив голос, печально призналась:

– Нужда заставила, Василий Семенович. Только вы можете помочь! Неловко отвлекать вас от дел, но у меня нет другого выхода. Долго колебалась, прежде чем к вам обратиться. – И, убедившись, что никто не подслушивает, просяще прошептала в трубку: – Мне срочно нужно с вами увидеться, Василий Семенович! Это не телефонный разговор. Когда сможете – чем раньше, тем лучше! Можно даже сегодня? Конечно, согласна! Записываю...

Обрадованная удачей, Лидия Сергеевна тут же побежала отпрашиваться у начальника. А Чайкин, положив трубку, повеселел. «Правду говорят, что жизнь в полоску! – радовался он, предвкушая удачу. – Вон ведь как дело обернулось! Плохо началось с утра – так, может, к вечеру повезет».

Готовясь принять Лидию Сергеевну, Чайкин тщательно замаскировал лысину жидкой прядью волос, «занятых» у виска, и постарался принять в кресле самую значительную, как ему казалось, позу.

«Не может сорваться. Чувствую – выйдет дело!» – с вожделением думал он, томясь в ожидании, зримо представляя томные глаза, соблазнительную фигуру, полные, стройные ноги... Такой красотки у него еще не было; не женщина – мечта!

– Прошу вас, пожалуйте, дорогая Лидочка! – забыв о «позе», бросился он навстречу входящей Розановой. – Располагайтесь поудобнее! Нам здесь никто не помешает.

Галантно помог снять шубку, повесил в стенной шкаф; тепло, дружески обнял гостью за плечи, усадил в мягкое кресло и, устроился в таком же напротив.

– Ну рассказывайте, что случилось. Будьте со мной откровенны, – попросил он мягко, интимно.

Розанова привычным движением поправила пышную прическу и устремила на Василия Семеновича печальный взор.