Шанс для неудачников

На горизонте красный диск солнца тонул в темных водах океана.

Волны накатывали на берег. Из соседнего домика доносились звуки легкой джазовой музыки. Чуть поодаль компания молодых людей играла в пляжный волейбол, лениво перебрасывая мяч через еле натянутую сетку.

Со стороны океана дул прохладный бриз, принося облегчение перегретому за день побережью.

Я сидел в шезлонге, курил сигару и очень старательно ни о чем не думал. В частности, я не думал о том, что уже на следующей неделе мне придется возвращаться в Москву, где у меня нет ни жилья, ни работы, и перспективы обзавестись хотя бы чем-то из перечисленного весьма туманны.

Кроме того, возвращение в Москву означало, что мое приключение закончилось, даже не успев толком начаться. Полторы недели блужданий по девственным джунглям Белиза закончились весьма предсказуемым пшиком. Наверное, глупо с моей стороны было рассчитывать на успех там, где успели обломать зубы лучшие разведки мира.

Дядя Том, первый из конкурентов, встреченный нами по возвращении и сразу прочитавший итог экспедиции по выражениям наших лиц, довольно скалил зубы, обещал поставить нам дармовую выпивку и всего раз помянул свой любимый авианосец на рейде. Израильский «энтомолог», на которого мы наткнулись чуть позже, халявной выпивки не обещал, зато попытался обнадежить нас соображением, что «когда-нибудь кому-нибудь обязательно повезет, и тогда мы всё узнаем, хотя, вполне возможно, к тому моменту все мы уже будем на пенсии и узнавать всё придется из телевизора и газет», и даже местные полицейские смотрели на нас с изрядной долей сочувствия.

— Холодное пиво, — объявил Холден, появляясь на пороге своего бунгало. В подтверждение своих слов он слегка позвенел бутылками. — У меня на льду стоит бутылка шампанского, но мне почему-то кажется, что при нынешнем раскладе мы его не заслужили.

— Ты прав, — сказал я. — Будем пить пиво.

Холден передал мне бутылку и плюхнулся в соседний шезлонг. На британском агенте были линялые шорты и мятая цветастая рубаха, которую я ни разу не видел на нем застегнутой.

— Я дал себе слово, что когда-нибудь откупорю эту бутылку шампанского, — сказал Холден. — В крайнем случае я откупорю ее, когда меня отзовут в Лондон и выдадут новое назначение в какое-нибудь долбаное Сомали, где агенту моего класса и вовсе нечего делать.

— Там пираты, — сказал я.

— Это они в море пираты. Но в море и без меня есть люди, которые с переменным успехом им противостоят, — сказал Холден. — А на берегу эти пираты — мирные рыбаки с метровыми мачете, которыми они отрежут голову любому белому, подошедшему к ним слишком близко.

— Зачем мирным рыбакам метровые мачете?

— Чтобы разделывать рыбу и при случае отрезать головы идейным противникам, — сказал Холден. — Надо признать, Джеймса Бонда из меня не получилось. Пора всерьез задуматься о новой карьере.

Я свернул пробку на своей бутылке и глотнул пива. Холодное.

— Я думаю, осталось совсем немного времени, а потом эту тему отдадут американцам, — сказал Холден. — Пусть они подгоняют сюда свой авианосец, разворачивают полномасштабную боевую операцию, вырубают джунгли… да пусть они хоть напалмом их зальют. Я хочу оказаться как можно дальше отсюда, когда они начнут свои обычные пляски вокруг «восстановления демократии» и «поисков оружия массового поражения».

— Они еще из Ирака не вылезли, да и с Афганистаном до конца ничего не понятно.

— Полагаешь, дядя Сэм с дядей Томом не потянут войну на трех направлениях?

— С кем тут воевать? С индейцами?

— А почему нет? Это было бы символично, — заявил Холден. — Американский спецназ против древнего пророчества майя, сулящего всему человечеству скорую и неотвратимую гибель. Они еще потом десяток блокбастеров на эту тему снимут.

— Не любишь ты дядю Тома.

— Он меня достал, — сказал Холден. — Ходит с самодовольным видом и ведет себя так, будто это его страна.

— У него авианосец на рейде, — напомнил я.

— А у вас — подводная лодка в заливе.

— Да? — удивился я.

— По крайней мере, рыбаки жалуются, что из-под воды доносятся звуки балалайки и короткие, но очень эмоциональные команды на незнакомом языке.

— Откуда им знать, как звучит балалайка?

— Понятия не имею, — сказал Холден. — Но говорят они об этом весьма уверенно.

Я глотнул пива и затянулся сигарой.

Что-то в происходящем казалось мне неправильным, но я пока не мог понять, что именно. Белиз, джунгли, Холден, холодное пиво, кубинская сигара, закат, бриз… Все это вполне могло бы иметь место в действительности, но в списке явно присутствовали лишние элементы.

Пиво, сигара и закат в схему вписывались…

— Что-то не так, — сказал я Холдену.

— Про рыбаков я приврал, — согласился он. — Но чья-то подводная лодка в заливе точно есть. Если не ваша, то китайская.

— Я не об этом.

— А о чем?

— О ситуации в целом.

— Это верно, — сказал Холден. — В целом в ситуации что-то не так.

— Может быть, ты даже скажешь, что именно?

— Нет, — сказал Холден.

— Почему?

— Ты должен это сам понять. Мне ты не поверишь.

— Ты, я смотрю, тоже доволен собой.

— Не без этого. Тебя раздражает мое самодовольство?

— Немного, — сказал я. — Тянет слегка подрихтовать тебе челюсть.

— Опять?

— Разве я когда-то это уже делал?

Он ухмыльнулся, и тогда я понял, что именно мне казалось неправильным. Джунгли, океан и закат были на месте. Двумя лишними элементами, которые не вписывались в эту идиллическую картину, были мы с Холденом. Я вспомнил, когда и при каких обстоятельствах я уже пытался подрихтовать ему челюсть, а вспомнив это, вспомнил и все остальное.

Холден просто не мог любоваться закатом и пить пиво на веранде своего бунгало в Белизе, потому что он был мертв.

И поскольку я и сам был недалек от этого состояния, меня тут тоже быть не должно.

— Вижу, ты начинаешь вспоминать, — констатировал Холден.

— Ты умер на Веннту, — сказал я. — Сгорел из-за того, что мы не смогли найти для тебя скафандра с герметичным шлемом.

— Как ты понимаешь, любви к скаари мне это не прибавило, — сказал он. — А где сейчас ты?

— Должен лежать в криостазисе на «Одиссее», — сказал я. — Сейчас и еще примерно двести пятьдесят лет, если нам повезет.