Шрифт:
ПРОЛОГ
Пролог.
РИ, Санкт-Петербург, Пулковские высоты, международный аэровокзал имени Василия Второго Темного, дипломатический терминал, 10 июля
Пулковские высоты заливал солнечный свет закатного солнца. Огромная территория, полностью очищенная от деревьев, не смотря на середину лета, горела не свежей зеленью, а морем алого пламени… С ветрами, которые здесь дули с каждой стороны постоянно, трава колыхалась из стороны в сторону, создавая ощущение пляшущего пламени…
Лев Леонидович Трубецкой, младший брат бывшего главы боярского рода Трубецких и дядька нынешнего главы рода, Алексея Андреевича Трубецкого, Одаренного Ранга Стихия, генерал-фельдмаршала Военного Воздушного Флота Российской Империи, Командующего Столичным Гарнизоном и, по совместительству, с недавнего времени, всеми Военными Воздушными Силами Российской Империи, стоял рядом с трапом, к которому уже опускался воздушный корабль посла Британской Империи.
Трубецкой был уже довольно стар. Семьдесят семь лет. Тридцать пять лет он отдал империи на военной службе. И вот уже двадцать четыре года Лев Леонидович стоял подле трона. Вначале с отцом нынешнего императора, а затем и рядом с его сыном, когда тот взошел на трон. С первым его связывала долгая дружба и общие цели. А второй уже ценил его за опыт, да и Трубецкой был один из немногих, кто мог сказать императору Александру слово против, не смотря на его довольно резкий характер…
Лев Леонидович не любил выходцев с «Авалона». Вторая по количеству колоний империя, которая постоянно соревновалась с Францией за титул первой, никогда не упускала возможности укусить побольнее любого, кто мог нести угрозу короне короля Артура… И наследники рыцарей круглого стола часто действовали чужими челюстями. Сколько раз они находили следы британцев в тех же противостояниях с Османской Империей… А сколько проблем с Аляской было из-за них… И каждый раз им это либо прощалось, либо они откупались…
И вот, в очередной раз, посол британцев прибыл перед празднованием Дня Империи, с целью выражения благородных намерений и заверений в вечной дружбе… Как и многие другие послы… Ждал ли Лев Леонидович проблем? Конечно! Мог ли он их предотвратить? Не уверен… Но он точно постарается…
– Эх, лучше бы я во Дворце остался… - Выдохнул Трубецкой, глядя на корабль британцев, который показательно медленно опускался к группе встречающих.
У дипломатического терминала не было отдельной причальной башни, к которой швартовались небесные судна, как это было в общем терминале. В дипломатическом терминале корабли заходили на посадку прямо к земле, чтобы гости императора не тратили время на спуск к земле…
Внутренне личный помощник императора поморщился, но внешне виду не подавал. Очень уж хотелось призвать источник и сжечь этот самолет дотла, благо, не только его племянник мог пользоваться молнией… В Источнике всех кровных Трубецких вместо простого огня была молния…
Наконец-то корабль британцев опустился к земле. Рулевой оказался настоящим мастером своего дела, и корабль остановился швартовочным окном прямо перед установленным на земле трапом.
Люк коридора моментально открылся, и на трап выскользнул молодой юноша лет двадцати на вид, в цветах британской империи.
Лев Леонидович осмотрел юношу и вновь внутренне поморщился. Юноша был высоким, стройным, но в его движениях скользила некая женственность. Да и внешность… слишком слащавая для мужика… Хотя, как Лев Леонидович вспомнил, самая младшая из его внучек, Виолетта, как раз на таких слащавых мальчишек и засматривалась… У Трубецкого, который в армии провел больше четверти века, было другое мнение о необходимых мужских качествах, и внешность в них точно не входила, по крайней мере, именно такая…
– Посол Британской Империи, личный поверенный Императора Авалона, виконт Грегори Август Белейн! – Парень практически надрывался, стараясь перекричать бушующий ветер, и его произношение русского было просто с диким акцентом, отчего его голос звучал еще смешнее…
На трап шагнул высокий мужчина в легком черном пальто и шляпе – цилиндре. Под плащом был черный костюм тройка с такой же черной рубашкой и широким черным галстуком. Лишь две вещи в одежде посла отличались цветом – заколка для галстука и цепочка для карманных часов, выполненные из белого золота. Сам мужчина привлекал внимание. Высокий, явно за два метра, с широкими плечами, но не наделенный большой мышечной массой, посол обладал очень бледной кожей, словно он очень редко бывал на солнце. При этом левый глаз виконта был закрыт широкой черной повязкой, что опускалась до скулы, из -под которой выглядывали два кончика рубиновых шрамов…
Второй серый глаз посла быстро обежал встречающую делегацию, и, найдя Льва Леонидовича, он с белоснежной улыбкой на бледных губах начал спускаться навстречу личному помощнику императора. Трубецкой, как и полагается по регламенту империи, начал двигаться навстречу Белейну, как только британский посол ступил на дорожку с трапа. Встретились они на середине пути, как и полагалось.
– Император Всероссийский и хозяин земли русской, Александр Великий рад приветствовать посланника своего брата по власти в своем доме. – Поприветствовал посла Трубецкой.
– Рад быть гостем в доме Императора Александра Четвертого. – С улыбкой кивнул виконт, - жаль, что не могу с ним увидеться лично.
– Вы увидитесь с ним на балу, посвященному прибытию всех послов в столицу Империи. – Ответил Трубецкой.
– И чем же я должен заниматься следующие десять дней? – С напускным удивлением широко раскрыл глаза Белейн.
– Тем, чем и планировали, господин виконт, - Позволил себе дежурную улыбку Трубецкой, - вы, ведь, не просто так прибыли в НАШУ империю за десять дней до бала. Но, если вы просто надеялись на личную аудиенцию императора, спешу вас расстроить, у государя сейчас совершенно нет времени. Наша столица очень красива, уверен, что даже за десять дней вы не успеете посетить все его достопримечательности.
– Вы составите мне компанию, боярин? – Последнее слово Белейн выделил особо.
– Прошу меня простить, господин виконт, но пока трудится государь, не гоже и его слугам отдыхать, как у нас говорят, я смогу отдохнуть только после того, как на то будет воля государя. – Покачал головой Трубецкой.
– Жаль, очень жаль… Каждый раз приезжая в вашу страну и встречаясь с вами, Лев Леонидович, я нахожу общение с вами увлекательным. И каждый раз на мое предложение о более близком знакомстве я слышу весьма уважительную форму отказа. И ведь причина стоящая! И вы ни разу не повторились. Не напомните, что вы говорили мне пять лет назад?