Чтение онлайн

— …эти два места подходят для нападения, но самое лучшее — в Реймсе. Там будет последняя стоянка, а золото выложат в префектуре. От нашего человека в французском квартирмейстерстве мы получили точный план подвалов префектуры, а также старинного, еще средневекового погреба, которым можно в подвал попасть.

— Мне это все больше нравится, мой мальчик, — сказал Литтлфорд. — Такой план, это настоящее сокровище! И где ты его держишь, дома?

— Нет, при себе.

— Я так и подумал. Покажи мне его.

— Приведите сюда Сия.

— Кого?

— Моего слугу, которого вы закрыли.

— План у него?

— Да, на коже. Вытатуирован.

— Замечательно! — воскликнул Литтлфорд. — Ты мне начинаешь нравиться. Приведите сюда этого урода.

Они ждали. Литтлфорд совершенно расслабленный, Батхерст в страшном напряжении. До срока оставалась неполная минута, а бандит с Сием еще не возвращались… Боже, а если они опоздают, я же сам не справлюсь, — подумал он. А вдруг Мануэль не захватил Липтона? То же самое. Сколько еще секунд? Эти проклятые часы могут спешить или опаздывать. Сколько еще?… Где-то полминуты… А если меньше? Все напрасно, я ошибся. С самого начала все это не имело смысла, надуманная комбинация с несколькими последовательными ходами, вероятность которых нельзя было гарантировать… Боже, ведь он же прав, какой я дурак! Сколько людей обрек на смерть из за собственной глупости! Конец, Батхерст! Конец, конец, конец! Что там с Сием!?…

В комнату вошел метис.

— Разденься и покажи план, — приказал Бенджамен.

Сий начал снимать свой странный кафтан. Снаружи тихо — их еще нет, сколько секунд?!.. Стрелки встали ровно, прошло десять минут, конец! Но погоди! Мы же договаривались, что десять минут с момента перехвата Липтона! Может он задержался по дороге, и все сдвигается… На сколько?! Медленнее, Сий, медленнее! — умолял он слугу взглядом. Нет, все напрасно, операция и не могла удаться. Вот так жизнь и кончается, Батхерст! Я и вправду самоубийца! Я просто безумный, проклятый чертов самоубийца!..

Внезапно стенка затряслась от мощного взрыва. Вылетели стекла в библиотечном шкафу, сам он закачался, затем оторвался от стены и рухнул на ковер. Все трое, Литтлфорд и его бандиты, повернулись в том направлении, и тут Сий дважды замахнулся, и два маленьких ножа пронзили тела охранников. Док не сделал ни единого движения, поэтому рука Сия с третьим ножом повисла в воздухе. Но всего лишь на мгновение, поскольку в двери появился человек с ружьем. Взмах рукой — и лезвие вонзилось в новоприбывшего.

Через пролом в стене в комнату прошел Мануэль Диас, ведя Липтона на веревке.

— Отдай его Сию и проверь, все ли в порядке с фронта, — приказал Батхерст, поднимаясь на ноги. Затем он подошел к дыре, откуда еще сочился дым и крикнул: — Том, ты где там?

Из темноты появилось лицо бородача.

— Ты чего? — спросил Батхерст.

— Ларри! Ларри… мертв! Когда мы отпрыгивали, он споткнулся, и его разорвало на куски!

Том «Веревка» трясся от плача. Вдруг он увидел Литтлфорда и встал будто вкопанный.

— Это и есть Док?! Ну, сволочь!..

— Оставь! — приказал Бенджамен. — Заберите с Сием эту каналью!

Он указал на Липтона, который уже дрожал от страха.

— И чего с ним делать? — спросил Том.

— Повесьте на галерее.

Когда они остались с Литтлфордом одни, Батхерст поднял с пола один из пистолетов и уселся на том же стуле, на котором сидел раньше. Литтлфорд, не сменивший позы, глядел ему в лицо с той же заинтересованностью ученого, исследующего червяка. Никакого страха в этом взгляде не было. Где-то минуту они молчали.

Только лишь когда доходящие откуда-то, из-за дверей, через коридор, умоляющие вопли Липтона сменились хрипом смерти — кратким, словно ножом обрезанным, Батхерст открыл рот.

— Теперь понял, мальчик?

— Понял, только не издевайся, не следует пинать мертвеца. Я имел право так обращаться к тебе, поскольку я вдвое старше тебя. Почему ты выбрал именно меня?

— Совершенно случайно. Я освободил девушку, которую твои люди тащили в публичный дом, и пообещал ей, что освобожу город от твоего присутствия.

Ученый глянул с таким изумлением, как будто проспиртованный червяк ожил.

— Обещал! Добрый поступок, так? Неужели ты не понимаешь, что все это бессмысленно? После меня появится кто-то другой, возможно, еще хуже — тут ничего поделать нельзя. Королей можно свергнуть, гораздо реже — уничтожить королевства, но те, кто отбрасывает скипетры, как правило, заменяют их палками. Столько крови, чтобы черное поменять на угольное! А ты дал обещание! Проститутке! Нет, я не беру свои слова обратно. Ты глупец! Удачливый глупец! У тебя был один шанс из тысячи. Дуракам везет, в этом твой козырь. Так что будь поосторожнее во время экспедиции за золотым руном, и никогда не рассчитывай на столь хрупкую вероятность, как сегодня. Я устал, кончай уже. Ты не позволишь мне выпить вина? Дай-ка мне бутылку, вон ту, широкую. Благодарю.

Батхерст выполнил его просьбу. Пора было заканчивать, нельзя слишком затягивать и противостояние в зале пивной, но что-то его удерживало. Интерес к этому человеку, у которого победа, столь быстро превратившаяся в поражение, не отобрала стоического спокойствия?…

— Тебе уже не жалко, что ты не проживешь эти тридцать лет? — спросил он у Литтлфорда.

— Нет. Я прожил более сорока, но за это время пережил столько, что большинство из вас не пережило бы и за двести. Над всеми вами кто-то стоит, даже у монарха есть Бог, а надо мной никого не было, поскольку в Бога я не верю. Я был более абсолютным повелителем, чем Генрих VIII и Людовик XIV. У меня были самые старые вина, самые лучшие лошади и самые красивые женщины. Я, сынок, просто жил намного быстрее. Власть, которой обладал я, исключает ожидание, мои приказы исполнялись немедленно. Каждый из вас ухаживает за женщинами, которые ему нравятся, но не всегда с успехом, ведь так?

«Весь вкус именно в этом ухаживании», — подумал Батхерст, но ничего не сказал, поэтому Литтлфорд продолжил:

— Я же попросту указывал пальцем, и мне ее приводили. Разыскиваемая до нынешнего дня дочь одного итальянского аристократа жила со мной в этой комнате три месяца.

— И что ты с ней сделал? — спросил Бенджамен.

— Убил, когда она мне надоела. Устроенный вами взрыв должен был хорошо перетрясти ее косточки.

Батхерст почувствовал, что его любопытство перерождается в ярость.