Чтение онлайн

Пройдя по длинному коридору, он спустился по лестнице на два пролета и оказался в подвальном помещении отделения дознания. Пройдя в потайную комнату с односторонней прозрачной стеной, капитан на мгновение остановился, сосредоточенно глядя на привязанного к стулу савояра и двух нороздулов-сержантов с закатанными до локтей рукавами.

– По-прежнему молчит? – спросил Двоор.

– Молчит, сэр, – ответил сидевший в углу оператор, перед которым было несколько включенных мониторов, отображавших реакции допрашиваемого на задаваемые вопросы, а также его состояние в процессе применения силовых методов дознания.

– Врача вызывали?

– Еще ни разу, сэр. Крепкая попалась сволочь.

Капитан покосился на оператора, и тот сразу уткнулся в мониторы.

– Сейчас я туда зайду ненадолго, сделаешь подробную телеметрию.

– Слушаюсь, сэр!

– Перчатки есть?

– Да, сэр, конечно! – оператор попытался вскочить, но Двоор сам открыл тумбочку и достал свежую пару. Потом вышел из операторской в коридор и зашел в камеру.

Сержанты-нороздулы тотчас встали позади стула, на котором сидел крепко избитый, но все еще упрямившийся вражеский агент. Его взяли во время закладки в тайник пустого контейнера, и почему тот оказался пустым, пока выяснить не удавалось.

Нельзя было исключать, что на нем лишь тестировали канал передачи, для таких целей часто использовали посторонних малоинформативных субъектов.

– Господин офицер, я ничего не знаю! Господин офицер, это какая-то ошибка!.. – заголосил допрашиваемый, но капитан Двоор его не слушал. Он подошел к арестованному и начал методично избивать его, время от времени требуя ответить – кто такой Роберт Аткинсон.

– Кто такой Роберт Аткинсон?! Говори! Кто такой Роберт Аткинсон?!

Честно отработав пять минут, капитан Двоор бросил перчатки в урну и, захватив с полки одноразовую салфетку, вышел из допросной камеры, тотчас зайдя в операторскую.

– Ну что? – спросил он, подходя к оператору и промакивая лицо салфеткой.

– Вот, сэр, самая подробная телеметрия. Вот вопросы, аудиосопровождение, параметры силы удара и реакции на них.

– Хреново… – произнес капитан вздыхая.

– Что, простите, хреново, сэр? – забеспокоился оператор.

– Он действительно ничего не знает, его использовали втемную.

– Ясно, сэр, – с готовностью кивнул оператор.

«Ни хрена тебе не ясно, долбаный фриз», – хотелось сказать Двоору, но он воздержался, чтобы не пугать оператора еще больше.

– Значит, так, скажешь им, – капитан кивнул на двух нароздулов за перегородкой. – Скажешь, чтобы с этим заканчивали, он нам не нужен. Пусть сейчас идут на обед, а потом займутся тем, из двадцать четвертой камеры.

– Слушаюсь, сэр.

– На этом все, если что – я на связи…

– А… сэр! – произнес оператор, когда капитан уже был возле двери.

– Что еще? – повернулся тот.

– У меня в записях нет никакого Роберта Аткинсона…

– Его и быть не может. Это был тестовый образ, просто для проверки реакций.

По глазам оператора стало ясно, что он ничего не понял.

– Забудь про Роберта Аткинсона, капрал. Считай, что его не было.

– Слушаюсь, сэр, – проблеял сбитый с толку оператор, и капитан, захлопнув дверь, в очередной раз мысленно обругал оператора-фриза, хотя и сам был фризонталом.

«От норзов нахватался, – подумал он. – Ничему хорошему у них не научишься».

В кармане сработала рация.

– Слушаю, капитан Двоор… Так… Так… Где преследуете?! Хорошо, не отпускайте! Нам этот броневик очень важен, поэтому никаких лаунчей, понятно?! Я сейчас буду!..

Для такого случая капитан Двоор вызвал геликоптер, у него было достаточно полномочий, чтобы пользоваться спецтранспортом, ну а там, где не хватало полномочий, в ход шли связи и даже шантаж.

Проверка расходования фондов или контроль за дисциплиной в обязанности отдела не входили, однако все, что само попадалось на глаза, капитан Двоор использовал умело.

Вот и сейчас он вызвал геликоптер – уже четвертый раз за неделю, хотя имел право только на один полет, однако начальник транспортного отдела по обоюдному согласию не регистрировал этот полет как заказной, проводя его как тестовой после ремонта.

Избегая простреливаемых пространств, пилот вел машину над самой землей, а когда внизу потянулись длинные и извилистые, словно реки, заросшие кустарником овраги, стал прижиматься к ним, местами опускаясь ниже уровня горизонта.

Двоор был знаком с такой методикой пилотирования, другой здесь не было. Четкая разграничительная линия фронта в долинах отсутствовала, стороны контролировали отдельные участки, а все остальное пространство отдавалось на откуп местным группировкам ну и, разумеется, являлось территорией свободной охоты, поэтому получить ракету в бок или очередь из автоматической пушки геликоптер мог где угодно.

Спустя четверть часа аппарат приземлился в низине, недалеко от бронемашины, группы солдат и возвышающегося над ними «стрейлиса».

Двоор вышел из кабины, и ему навстречу побежали двое – сержант Кромм, умный, хваткий и неоцененный на прежней службе нороздул, и «директор народной милиции» по кличке Егерь, полноватый савояр, хитрый мерзавец с далеко идущими политическими планами.

Кромм был проверенной гончей капитана Двоора. Он возглавлял большинство операций по захвату вражеских агентов, хорошо разбирался в сыскном ремесле, мог составлять схемы наблюдений и знал материальную часть технической разведки.

Егерь подключался реже, когда нужно было работать среди местного населения, не нанося имиджевого ущерба представителям каттингов. Бойцы Егеря могли устроить перестрелку хоть посреди города – к схваткам местных группировок здесь привыкли, но, если где-то наносился ущерб из-за действий пришлых военных – человеков или каттингов, население выходило на демонстрации.

Двоор часто подключал Егеря для грязной работы, а расплачивался оружием и информационной поддержкой о конкурирующих группировках.