Северная симфония
Шрифт:
Заглядывал в башенные оконца. Видел черного лебедя, распластанного в небе. И не смел вернуться.
Спускался все нгоке. Закрывалась даль стонущих изогнутых сосен.
Что-то шумело кругом свежим ревом. Когда оно отходило вдаль, деревья будто прислушивались к уходящим порывам.
Скоро увидели короля внизу, внизу на лесной поляне. Он казался совсем маленьким.
Он махнул рукою и что-то кричал. Ветер отнес в сторону его слова. Он ушел в лесную глушь.
Восточная туча, всю ночь залегавшая на горизонте, вспыхнула утренним огонечком. Королевна утешилась.
Низкое темное облако прошло на туманный запад; оттуда перестали капать алмазные слезы.
Утешенная королевна напевала, хлопая в ладоши: «Еще придет… Еще увидимся с ним…»
Стволистая даль темнела синевой… В лесу заплутался усталый король. Его пурпур был весь изорван и зубья короны поломаны.
Он не мог выбраться ни в далекие, северные поля, чтобы идти к родному городу, ни вернуться назад.
Он горевал о покинутых.
Стволистая даль темнела синевой.
У серебряного ручейка отдыхал сутулый колосс, одинокий в этом мире.
Ведь он был только сказкой.
Часы текли за часами. Холодная струйка ручейка прожурчала: «Без-вре-менье…»
Колосс встал. Забродил по окрестностям. Одинокий! Непонятный!..
Снега горбатых гор сверкали лиловым огнем.
Лебеди знакомой вереницей на заре тянулись к далекому северу.
Королевна вышла на террасу башни в легких розовых шелках. Старая мать шепталась и грезила в изразцовой комнатке.
И показалось молодой королевне, что она – одинокая.
Одинокая.
В девственном лесу плутал король – растоптанный венок ароматных роз.
Стволистая даль темнела синевой.
Меж стволов ковылял козлоногий лесник. Пропадал где-то сбоку.
Еще водились козлоногие в лесу.
Иногда земля дрожала от тяжелой поступи прохожего гиганта.
Протекал ручей. Журчал и сверкал. У ручья опустился усталый король.
Печаль образом темным встала над ним.
Старое лицо, изрытое морщинами, глядело из воды: это было отражение в ручье.
Понял он, что – старик, умирает. Не увидится с ними.
Кричал: «Возлюбленные мои…»
Мечтательные призраки всколыхнулись над ручьем. Роптали и смеялись над бесцельной старостью.
Томимый жаждою, пригнулся к ручью. Колыхалось отражение в ручье.
Старый лик дрожал на волнах…
Над лесными вершинами замирал голос прохожего гиганта.
Печаль, успокоенная, невидимо стояла над королем. Король опустил венчанную голову. Закрыл глаза.
Столетний владыка сидел на троне, окровавленный рассветом. В дворцовое окошко влетел черный лебедь и заговорил:
«Не жди сына. Погиб от бессилия. Заплутался в лесных чащах, возвращаясь на родину…
«Видел я башню. Там сидит твоя внучка, красавица королевна – одинокий, северный цветок…
«Одинокий, северный цветок…»
И державный покойник сказал, вздохнув глубоко: «Буду ждать королевну, свою внучку – одинокий, северный цветок…
«Одинокий, северный цветок…»
Улыбнулся мертвой улыбкой.
Деревья горевали. Облака, встревоженные и удивленные, тащились по вершинам сосен, словно клочки белой ваты.
Всю ночь горевали и шумели на заре…
Утром королевна вышла на вершину башни. Она узнала, что скончался отец.
Сидя на перилах, тихо плакала о родном покойнике, а лебеди тянулись знакомой вереницей из далеких стран.
Была юная весна.
Настал вечер. На закате еще оставалось много матового огня и еще больше золота. Там протянулась гряда туч, спокойных и застывших… и горела золотом.
Ветер понемногу сгонял и огонь и золото: нагонял синий вечер.
Легкий пар встал над лугами и лесами. Потянул холодный ветерок. Она дрожала от проплывшей свежести. Закрывала ясные очи. Долго задумывалась.
Она уставала от грусти и отдыхала тихим вечером. Вечер становился туманным и грустно-синим.
Этой ночью старуха королева в изразцовой комнатке что-то вспоминала и открыла окно. Ветер участливо трогал седые пряди волос, и они струились и трепетали в грустном сумраке.
Старуха вдыхала впалой грудью запах фиалок и ландышей. Вышла на террасу подышать голубой свежестью.
Стояли и молчали.
Уже летучие мыши неверным полетом шныряли по воздуху здесь и там.
Потом старая королева, залитая атласной ночью, обратила взор свой к дочке. Она прощалась, собираясь в путь.
Ветерок шевелил белыми, как снег, кудрями. И кудри струились. Ветерок принес из далеких чащ запоздалый привет короля.
Старуха указывала рукой на далекие лесные чащи, и обе плакали. Потом старая королева говорила дочке своей: «Я знаю, что ты скрыла от меня».
И обе плакали.
Потом старая королева говорила дочке своей: «Я уже давно приготовилась к этому: по ночам принимала тайные вести.
«А теперь, когда это случилось в лесных чащах, мне больше нечего медлить. Но ты не плачь ни о мне, ни о короле…
«Я поручаю тебя Вечности…
«Уже не раз Она стояла меж нами в час печали. Отныне Она заменит тебе и отца и мать».
Старуха дрожала. Из глаз струились слезы, а вокруг головы – кудри… Она вся заструилась и растаяла облачком.