Север и Юг
Шрифт:
Ее голос стал отчетливым и уверенным. Мистер Торнтон молчал, а она продолжала просматривать документы. Ей хотелось, чтобы ее слова прозвучали как обычное деловое предложение, от которого она сама получала бы основную выгоду. Пока она просматривала этот документ, ее сердце замерло от тона, которым заговорил мистер Торнтон. Его голос был хриплым, и дрожал от нежности, когда он произнес:
– Маргарет!
Мгновение она смотрела на него, а потом спрятала глаза, закрыв лицо руками. Подойдя ближе, он снова трепетно и настойчиво позвал по имени:
– Маргарет!
Она еще ниже наклонила голову, надежно спрятав лицо в ладонях, почти опираясь о стол. Мистер Торнтон подошел к ней поближе. Он опустился возле нее на колени, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с ее ухом, и на одном дыхании прошептал:
– Берегись… Если ты не ответишь, я предъявлю на тебя свои права самым дерзким образом… Отошли меня сразу, если я должен уйти… Маргарет!..
На третий раз она повернулась к нему, все еще пряча лицо в маленьких белых ладонях, и положила голову ему на плечо, прячась даже там. Для него было так восхитительно ощущать ее нежную щеку своей щекой, он жаждал увидеть ее глубокий румянец и любящие глаза. Он крепко прижал ее к себе. Но они оба молчали. Наконец, она прерывисто пробормотала:
– О, мистер Торнтон, я недостойна!
– Недостойна! Не смейся, это я тебя не достоин.
Спустя минуту или две он нежно отвел ее руки от лица и положил их себе на плечи так, как когда-то сделала она, защищая его от бунтовщиков.
– Ты помнишь, любимая? — пробормотал он. — Как я дерзостью отплатил тебе на следующий день?
– Я помню лишь, как я несправедливо говорила с тобой…
– Посмотри! Подними голову. Я что-то тебе покажу!
Она медленно посмотрела на него, пылая от прекрасного смущения.
– Ты узнаешь эти розы? — спросил он, доставая свою записную книжку, в которой хранил несколько увядших цветков.
– Нет! — ответила она с наивным любопытством. — Я их тебе подарила?
– Нет! Ты не дарила. Но возможно, ты срывала сестер этих роз.
Маргарет смотрела на них минуту, размышляя, затем, чуть улыбнувшись, сказала:
– Они из Хелстона, верно? Я узнаю глубокие выемки на их лепестках. О! Ты там был?! Когда ты там был?
– Я хотел увидеть место, где выросла Маргарет, став такой, как сейчас, даже в самые худшие времена, когда у меня не было надежды когда-нибудь назвать ее своей. Я поехал туда, вернувшись из Гавра.
– Ты должен мне их отдать, — сказала она, пытаясь забрать их из его руки с мягкой настойчивостью.
– Хорошо. Только ты должна заплатить мне за них!..
– Как я расскажу тете Шоу? — прошептала она спустя несколько мгновений восхитительной тишины.
– Позволь мне поговорить с ней.
– О, нет! Я должна сама сказать ей… но что она скажет?
– Могу предположить. Ее первым восклицанием будет: «Этот мужчина!»
– Тише! — сказала Маргарет. — Или я покажу тебе, как возмутится твоя мать и скажет: «Эта женщина!»
(1855 г.)