Сестра Марина
Шрифт:
— На эпидемии увидимся… Я весною махну туда… И спою вам там, спою Тореадора…
Его не слышно, но по лицу понятно, о чем он кричит.
Но вот поезд прибавляет ходу, исчезает знакомая толпа, только Розочка за руку с Джиованни еще бегут некоторое время наравне с вагоном. Еще немного — исчезают и они…
Нюта быстро откидывается в глубь дивана, на минуту закрывает глаза, подавленная горестью разлуки, удерживая с силой закипавшие в них слезы… Когда она открывает их снова, ее взгляд, подернутый необычайной беззаветной преданностью и любовью, встречает любящие, встревоженные глаза мужа.
— Мне было жаль их покидать, Николай… Не сердись, мой милый, за минутную слабость и дай мне руку, — говорит она окрепшим, бодрым, сильным, уверенным голосом. — Дай мне твою руку и смело вперед, к новому труду, к новой жизни!..
— И к старой заветной, давнишней цели, моя Нюта! — отзывается молодой врач, сжимая пальцы жены и глядя ей в лицо взглядом, исполненным уверенности ее и свои, в их общие силы…
А поезд мчит их все дальше и дальше, унося к новым подвигам, жертвам, к новому труду на почве милосердия и любви к страдающему человечеству…