Чтение онлайн

— Всегда, полковник.

— Из того, что я видел, мне кажется, что вашей команде требуется уделить немного меньше времени преданности и гораздо больше — техническому обслуживанию.

Эйзен наклонился вперед.

— Я признаю, что она не выглядит слишком хорошо, Блейр, — торжественно произнес он. — У нас не хватает рук во всех отделениях, а возраст и слишком много чертовых сражений берут свое. Старушку нужно было отправить на пенсию десять лет назад, а вместо этого ее вернули на фронт. Может быть, она не выглядит так хорошо, как большие корабли, на которых вы служили в прошлом, но это не означает, что она не может выполнять свою работу. И именно команде, мужчинам и женщинам, которые работают сверхурочно день за днем, чтобы поддержать ее на ходу, мы обязаны тем, что до сих пор держимся на фронте. Именно преданность меняет все дело, полковник, и даже если она не продолжается до того, чтобы нанести свежий слой краски или убедиться, что в раздатчиках еды в кают-компании всегда есть куриный суп, она все равно кое-что значит для меня.

Блейр не ответил сразу.

— Я… понимаю вас, сэр, — наконец сказал он. — Мне жаль, если я плохо отзываюсь о вашей команде…

Эйзен улыбнулся.

— Я привык к этому, полковник, верьте мне. Она не выглядит слишком хорошо, я заверяю вас в этом. Но я был офицером связи в первом полете «Виктори», это было мое первое назначение после Академии. Я провел на этом корабле много лет своей карьеры, и мне кажется, что я просто защищаю свою старушку.

— Я понимаю, сэр. Вы можете… привязаться к кораблю, со временем. — Он думал о старом «Когте Тигра»… и «Конкордии». — Я признаю, что не слишком радовался этому назначению, когда адмирал Толвин сообщил мне о нем. Но сейчас мне оно нравится гораздо больше.

— Моя зажигательная речь была так хороша? — спросил Эйзен с ухмылкой.

— Да… и то, что я узнал, что у вас на борту Ралгха нар Ххаллас. Он один из лучших.

— Капитан первого ранга нар Ххаллас? Да, он хороший офицер. Он будет моим заместителем в этом походе…

— Сэр… со всем должным уважением, вы разбрасываетесь талантами. Хоббс — прирожденный пилот истребителя. Перевести его в тыловое отделение… мне кажется, что это ошибка.

— Это была его собственная просьба, полковник. Я знаю его данные, но… — Эйзен замолк, затем пожал плечами. — Дело в том, что никто на борту не согласится летать в одном звене с килрати.

— Пятнадцать лет верной службы и список сбитых истребителей длиннее, чем моя рука, ничего не значат?

Капитан посмотрел в сторону.

— Не с этими людьми, Блейр. Не после всего, через что они прошли в этой чертовой войне. В конце концов, он попросил этого, чтобы летчикам было лучше.

— Ну, теперь я командир крыла, — сказал Блейр. — И я хочу, чтобы его немедленно перевели в действующие пилоты — это будет лучше для всей эскадрильи. — Он сделал паузу. — Я, конечно, не пытаюсь говорить вам, как управлять вашим кораблем…

— Почему нет? Это разве не неофициальная должность любого командира крыла во флоте? Вы, ребята, всегда чувствовали, что мы, тыловики — не больше, чем кучка прославленных водителей такси. — Улыбка Эйзена быстро исчезла. — Послушайте, полковник, ваша верность восхитительна, и я охотно переведу его назад в боевые пилоты, но все равно остается проблема — кто будет летать с ведомым-килрати?

— Я буду летать с ним, — холодно проговорил Блейр. — Даже если никто другой не будет. Он — самый лучший чертов ведомый, с которым мне когда-то приходилось летать, и я чувствую, что он пригодится нам, если мы отправимся в зону боевых действий.

— Как скажете, полковник, — сказал Эйзен, снова пожимая плечами. — Но я думаю, что вы ищете проблем. Я, конечно, не пытаюсь говорить вам, как управлять вашим крылом…

Офис Блейра был маленьким, расположенным между Центром Управления Полетами и одной из четырех казарм. Не считая рабочего стола со встроенным компьютером и набором мониторов, мебели в нем почти не было. Единственной вещью, достойной упоминания, была стена позади стола — лист транспласта, через который можно было видеть главный ангар.

Когда Блейр вошел, Роллинс поднял глаза от мониторов.

— Я устанавливал ваш режим дня, полковник, — сказал он, уступая место Блейру. — Ну что, Старик высказал вам всю зажигательную речь, а?

— Что-то вроде этого, — коротко ответил Блейр. Роллинс был молод и рад услужить, но была в нем черта, которая тревожила Блейра. У Роллинса было циничное лицо и острый язык, и он всегда говорил то, что думал. Блейр и сам был скептиком и часто говорил откровенно, но это казалось не к месту у парня, который только что вышел из Академии.

— Ну же, соберитесь с духом, полковник. У нас есть достаточно горячей воды, чтобы смыть все это дерьмо.

Блейр пригвоздил его к месту долгим, проницательным взглядом.

— Похоже, капитан Эйзен действительно верит в свой корабль… и в свою команду. Это хорошо для морального состояния.

— Вы не видели столько сообщений командования, сколько я, сэр, — сказал Роллинс. — Если бы Старик сказал команде половину того, что он знает, они бы сбежали из этого сектора через половину наносекунды и никогда бы не вернулись!

— Послушайте, лейтенант, меня не волнует, какими параноидальными фантазиями вы себя развлекаете во время отдыха, — резко сказал Блейр. — Но мне бы очень не хотелось, чтобы вы делились ими с остальной командой. Вы поняли меня, мистер?

— Да, сэр, — неохотно ответил Роллинс. — Но я бы не стал игнорировать то, что происходит здесь, полковник. Может быть, это не просто паранойя? Если вы передумаете и захотите новых сведений, просто приходите к старику Радио Роллинсу. — Он сделал паузу. — Это может когда-нибудь спасти вам жизнь.

— Да… а все килрати за ночь внезапно превратятся в мирных вегетарианцев. — Блейр посмотрел на свой стол. — Сегодня я в вас больше не нуждаюсь, Роллинс, так что вы можете вернуться к другим своим обязанностям. Но когда вы будете уходить, не могли бы вы передать, что я хочу видеть Ралгху нар Ххалласа? А также моего заместителя, кем бы он ни был, именно в этом порядке. Пришло время хорошенько припугнуть эту компанию для их же собственного блага.

— Есть, сэр, — ответил Роллинс.

Блейр проводил взглядом Роллинса. Ему казалось ироничным, что сейчас он защищал официальную власть, учитывая его собственные горькие мысли о Высшем Командовании и о состоянии войны в общем, но у него не было особого выбора. Личные сомнения — это одно, но сомнения, распространяемые по кораблю человеком, имеющим доступ к секретной информации… это было открытым приглашением к катастрофе. Одно гнилое яблоко вроде Роллинса могло разрушить лучшие экипажи.