Сердце ночи
Шрифт:
Никита украдкой бросил взгляд на Эльзу. Ела она мало, но, слава богу, ела. Кошка Зена дремала у нее на коленях. Наверное, это тоже был хороший знак, потому что на все дурное, на все паранормальное звери реагировали первыми.
Со зверями, кстати, интересная история. Ладно, кошка, но крыса и летучая мышь… Разве ж можно считать их домашними питомцами? А девчонки, похоже, считают. Как обозвал их Леший? Фамильяры? Ведьмины звери?
Чушь собачья! Если допустить существование фамильяров, тогда придется поверить в то, что Эльза, Анжелика и Марфа – ведьмы. Смириться с таким Никите пока не позволяло здравомыслие, но непрошеные сомнения нет-нет да и лезли в голову. А еще страх. Ведьмы они там или самые обычные девчонки, но в игру их втянули опасную. И простреленный бок микроавтобуса – наилучшее тому доказательство. Вот именно доказательство, а не догадки и домыслы! Демьян и его отморозки, в отличие от Врана, существуют на самом деле. Мало того, они по-настоящему опасны. И Архип опасность эту осознает. Иначе не стал бы заморачиваться с поиском оружия. Да и Михалыч явно встревожен. Может, не все рассказал им из того, что узнал от Федора? Решил не пугать еще сильнее? Или рассказал, но не им, а Архипу. Так сказать, тет-а-тет?
– А она далеко? – Никитины размышления оборвал Леший, который снова взялся за камеру и теперь лез с ней к мрачному, но невозмутимому Архипу.
– Кто? – спросил Архип, отодвигая от себя пустую тарелку.
– Граница, про которую баба Маланья говорила, далеко?
– Как когда. – Архип пожал плечами.
– Что значит, как когда? – не отставал Леший. – Я тебе конкретный вопрос задал, сколько нам еще пилить до этой границы?
– А я тебе конкретно ответил. – Архип одарил его мрачным взглядом. – Не знаю я, как далеко граница.
– Почему? – Теперь уже и Никите стало интересно, как такое может быть. – Ты разве там не бывал?
– Отчего же не бывал? Бывал. Вот только искать границу на одном и том же месте бессмысленно. Бывает, пару шагов от охотничьего домика сделаешь – и вот она. А бывает, что двое суток по тайге бродишь, пока на границу наткнешься.
– И с чем связаны ее перемещения? – деловитым тоном поинтересовался Михалыч.
– Не знаю. – Архип казался озадаченным. – Раньше ее проще было найти, до того как… – Он бросил быстрый взгляд на Эльзу и замолчал.
– До того как ты убил моего папу, – сказала она бесцветным голосом, а латунный подсвечник с наполовину оплывшей свечой вдруг вздрогнул и заскользил по столу к Архипу. Сначала подсвечник, а следом и охотничий нож… И поделать с этим ничего было нельзя, потому что никто из присутствующих не знал, как управляться с таким. Никита точно не знал, но рывком встал, готовясь перехватить нож. Если получится.
У него бы не получилось. Зачем же себя обманывать? Но получилось у кое-кого другого.
– Нет, – сказала Марфа одновременно испуганно и решительно и так же решительно выбросила вперед руку с раскрытой навстречу ножу ладонью.
– Марфа… – Архип попытался было оттолкнуть ее, но вместо этого отлетел в сторону сам. Вместе с тяжеленным дубовым табуретом. И Никита был готов поклясться, что это не Эльзиных рук дело. Совсем не Эльзиных…
– Не надо. – Марфа не смотрела ни на нож, ни на свечу, ни на подрагивающую на столе посуду, Марфа не сводила напряженного взгляда с Эльзы. А летучая мышь, словно по канату, вскарабкалась по рыжей косе вверх, обхватила хозяйку крыльями за шею, заверещала пронзительно. – Прекрати, Эльза. Я прошу тебя!
Она не прекратит. Просто не сумеет остановиться, потому что движет ею сейчас не злость и даже не ненависть, а боль. Бесконтрольная…
– Элли… – Никита зашел со спины, положил ладони на Эльзины плечи, сжал. Сейчас она сорвется, ударит невидимым кулаком сначала его, потом Архипа. Хорошо, если только кулаком…
Конец ознакомительного фрагмента.