Шрифт:
Стихотворения
Из первых книг
Из первых книг, из первых книг,
которых позабыть не смею,
училась думать напрямик
и по-другому не сумею.
Из первых рук, из первых рук
я получила жизнь, как глобус,
где круг зачеркивает круг
и рядом с тишиною – пропасть.
Из первых губ, из первых губ
я поняла любви всесильность.
Был кто-то груб, а кто-то глуп,
но я не с ними – с ней носилась!
Как скрытый смысл, как хитрый лаз,
как зверь, что взаперти томится,
во всем таится Первый Раз —
и в нас до времени таится.
Но хоть чуть-чуть очнется вдруг,
живем, как истинно живые:
из первых книг, из первых рук,
из самых первых губ, впервые.
«Мы молоды. У нас чулки со штопками…»
Мы молоды. У нас чулки со штопками.
Нам трудно. Это молодость виной.
Но плещет за дешевенькими шторками
бесплатный воздух, пахнущий весной.
У нас уже – не куклы и не мячики,
а, как когда-то грезилось давно,
нас в темных парках угощают мальчики
качелями и квасом, и кино.
Прощаются нам ситцевые платьица
и стоптанные наши каблучки…
Мы молоды. Никто из нас не плачется.
Хохочем, белозубы и бойки!
Как пахнут ночи! Мокрым камнем, пристанью,
пыльцой цветочной, мятою, песком…
Мы молоды. Мы смотрим строго, пристально.
Мы любим спорить и ходить пешком.
Ах, не покинь нас, ясное, весеннее,
когда к нам повзросление придет,
когда другое, взрослое везение
нас по другим дорогам поведет!
От лет летящих никуда не денешься,
но не изменим
первым «да» и «нет».
И пусть Луны сияющая денежка
останется дороже всех монет.
Жизнь – наковальня. Поднимайте молоты!
На молодости – главные дела.
Мы молоды. Мы будем вечно молодо
смотреться в реки, в книги, в зеркала…
«Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки…»
Мальчишки, смотрите, вчерашние девочки,
подросточки – бантики, белые маечки —
идут, повзрослевшие, похудевшие…
Ого, вы как будто взволнованы, мальчики?
Ведь были – галчата, дурнушки, веснушчаты,
косички-метелки… А нынче-то, нынче-то!
Как многоступенчато косы закручены!
И – снегом в горах – ослепительно личико.
Рождается женщина, и без старания —
одним поворотом, движением, поступью —
мужскому, всесильному мстит за страдания,
которые выстрадать выпадет после ей.
О, будут еще ее губы искусаны
и будут еще ее руки заломлены
за этот короткий полет безыскусственный,
за то, что сейчас золотится соломинкой.
За все ей платить тяжело и возвышенно,
за все, чем сейчас так нетронуто светится,
в тот час, когда шлепнется спелою вишенкой
дитя в материнский подол человечества.
Так будь же мужчиной, и в пору черемухи,
когда ничего еще толком не начато,
мальчишка, смирись, поступай в подчиненные,
побегай, побегай у девочки в мальчиках!
Офицерская жена
Поделись со мною скукой,
офицерская жена…
По-армейски очень скупо
начинается весна.
Муж уехал на маневры.
Жди.
У двери долго стой.
Прямо действует на нервы
запах лиственниц густой!
На судьбу свою посетуй,
подосадуй на себя:
от порога
за полсвета
увела тебя судьба!
«Не гляди, что на погоне…»
Не глядела. Знает сам.
И скомандовал:
– По коням! —
встречный ветер двум сердцам.
Дождик каплет,
дождик каплет…
Пограничный гриб, как зонт…
Здесь не Сочи и не Капри.
Здесь военный гарнизон.
Для тебя здесь нет работы.
А пойти —
куда пойти?
На резиновые боты
Налипает полпути!
Варишь, шпаришь, прибираешь,
половицами скрипя,
и носки ему стираешь,
улыбаясь про себя.
По вопросам нерешенным
с грудой
«что?»
и «отчего?»
ты идешь судачить к женам
однокашников его…
Так живешь ты?
Или в чем-то
я ошиблась невзначай?
У тебя чертою четкой
возле добрых губ
печаль…
Муж уехал на маневры.
У соседей целый день
заунывно и манерно
патефон зовёт мигрень…
Проклинаешь в сотый раз ты
все:
от вышивки до луж!
…Но —
чубатый и горластый —
вот вернулся он,
твой муж.
Сапоги его в потеках,
плащ забрызган и измят.