Сенсор
Шрифт:
Вновь задумавшись о джедаях, я не особо замечал некоторый ажиотаж офицеров. Бравые потомственные воины предвкушали битву.
Орден джедаев… До руусанской реформы это была самостоятельная военно-религиозная организация. Джедаи имели свои военные звания, некоторый флот, появившийся после истории с Реваном и Малаком, и многое другое. Фактически, это был орден этаких монахов-боевиков.
После реформы, орден превратился в свору цепных псов Республики. Тогда сенаторы смогли лишить канцлера реальной власти, превратив в сугубо номинальную фигуру. После чего начался дележ бюджета и, как следствие, исчезновение флота и армии. Единичные структуры, сохранившие хоть какие-то вооруженные силы, оказались малочисленны и не имели тех возможностей, что были у военных, списанных на свалку.
На фоне всего этого орден продолжил свою деградацию. Появилась централизация. Например, ввели запрет на обучение одаренных за пределами храма на Корусканте, стремясь ограничить их возможности в самостоятельном развитии. Да и угрозу нахождения голокрона ситхов мастера так же желали исключить.
В конечном итоге, джедаи стали именно теми, кого я наблюдал воочию… Религиозные фанатики. Глупые и недалекие. Если бы они хоть каплю времени уделяли не только медитациям, тренировкам с мечами и вдалбливанию своего пришибленного кодекса, то сами бы узрели всю глубину той жопы, в которую влезли. Однако, когда твой наставник – фанатик, а ты сам ребенок, изъятый из семьи, мал возможностей изменить себя и сохранить свободную волю и сознание. От того, те немногие джедаи, что все же срываются с цепи и становятся на дорогу Тёмной Стороны Силы, превращаются в тупых мясников. Вместо того, чтобы чего-то добиваться, создавать, изучать, они тупо рвутся к власти и богатству, как и любое ограниченное быдло, которым они, по сути своей, являются.
А их численность… За орден никто попросту не брался всерьёз. Сенаторы привлекали их в качестве боевой силы крайне редко, здраво опасаясь возможности усиления ордена за счет личных контактов в немногочисленных вооруженных соединениях. Единственным направлением, по которому джедаев системой подключали, были дипломатические переговоры. Обычно это происходило тогда, когда реальные кукловоды от войны получили максимум прибыли и наступала пора её завершить. Тогда на арену действий из пыльного чулана доставался очередной рыцарь-джедай и отправлялся работать миротворцев, чье присутствие, якобы, автоматически останавливало конфликт, то ли по причине страха, то ли по причине уважения…
С криминалом, активно разгулявшимся в Республике после исчезновения армии и флота, у этих фанатиков с минимумом извилин, отношения складывались нейтральные. Бандиты прекрасно знали как именно можно убить одаренного, а так же и тот факт, что без своего меча он станет пустым местом. Другое дело, что им такие расклады были попросту не нужны – излишний шум от смерти очередного мудака со светящейся палкой мог навредить бизнесу. Потому и предпочитали криминальные авторитеты договариваться с этими отбросами эволюции.
От размышлений меня оторвал голос адмирала:
– Истребители к бою!
«Хорошо, что я в своей броне и шлеме, - подумалось мне, - А то позору было бы… Командующий задумался и просрал начало боя!»
Мандалорцы показали себя во всей красе, доступной этим суровым людям. Грация их боевых навыков, хищная, выверенная, четкая и циничная, завораживала. Маневры истребителей, их синхронность и слаженность… Как же это красиво!
За считанные секунды, истребительная группировка мандалорцев расправилась с большей частью машин противника. Да и не мудрено это – при трехкратном численном перевесе!
После отступления авиагрупп началась артиллерийская дуэль. Фактически, противники, если говорить о столкновении один на один, пытались успеть продавить щиты противника раньше, чем сядут собственные. Далее обстрел превращался в бойню. Любое попадание в корпус наносило нешуточные повреждения, высасывая из пробитых отсеков воздух, нарушая целостность систем и создавая от коротких замыканий пожары в ещё целых отсеках.
Если у кораблей были ракеты или торпеды, то ситуация осложнялось. При наличии подобного вооружения приходилось задействовать ещё и зенитные турели и истребители, если таковые ещё были в строю.
В нашем случае, ситуация для республиканцев была аховая. Помимо численного перевеса, имелся и технический. Мандалорские дредноуты несли ещё и ракетные комплексы, что означало только одно – и без того призрачные шанса республиканцев покинуть эту систему живыми, стремительно превращались в мифологические.
За считанные секунды огневого контакта, ракеты смогли уменьшить количество дефлекторов на треть, что привело к быстрому падению щитов. Почти сразу же, корпус «Обливиона» покрылся грибками взрывов, дырами пробоин, через которые атмосфера покидала республиканский корабль, превращаясь в кристаллики льда.
Ещё через несколько минут дредноут перестал отстреливаться. Двигатели судна выключились, а на наши системы связи начал поступать сигнал вызова. Адмирал покосился на меня, но, не увидев реакции, приказал:
– Продолжить обстрел.
В принципе, можно было их взять в плен и допросить, однако, смысла в этом не было. Сенатор Антиллес мне рассказал достаточно. Да и не только рассказал. Память сенатора хранила много секретов его дома в частности и сената в целом.
Я не горел желанием влезать во все это болото, коим являлась Республика. Прекрасно осознавая всю суть этих выродков, засевших на трибунах, и силу бюрократии и коррупции, я не питал на счет результатов моего вмешательства. Да и каким оно может быть? Я не зубр под ковёрной интриги. Максимум на что меня хватает – воспользоваться ситуацией и направить следы в сторону моего противника. Но воспользоваться плодами сего трюка выходит не часто.
Посмотрев на экран, я хмыкнул… Республиканцы… На борту этого корабля куда больше пользы приносят трандошане. Эти рептилоиды являются умелыми бойцами, в чем-то похожими на мандалорцев. Разве что менее умные. Но именно офицеры-трандошане, служащие на этих дредноутах, стреляли по моей эскадрильи возле Коррибана. Опытные, участвовавшие в рейдах против пиратов, с их маленькими юркими судёнышками, против которых бесполезны орудия крупного калибра, малоподвижные в силу своих конструктивных особенностей. Именно благодаря их стараниям и произвели фокусировку лучей турболазеров, из под потока которых «Белая Звезда» ушла в самый последний момент за счёт одного лишь неожиданного ускорения.
В какой-то момент из ангаров «Обливиона» вылетел одинокий истребитель – Дельта-7 «эфирная Фея». На его борту яркой звездой горел чей-то Дар.
– Адмирал! Захватите истребитель лучом. Там джедай! Я очень хочу с ним пообщаться лично!
– Как прикажете, лорд Брин! – поклонился мне Кирсан.
Не особо обращая внимание на подобные фортели, я быстрыми шагами направился к лифту. Уж очень мне не терпелось лично встретить джедая и лишить его головы.
В ангаре царила суматоха. Мандалорцы занимали огневые позиции и примерялись какого с них стрелять по подвижной цели. Некоторые засели за пультами управления, желая использовать технические возможности ангара по максимуму.