Чтение онлайн

В тот вечер, когда она выезжала с Монте, Эдмон ждал ее, бледный, встревоженный… Эдмон был в отчаянии в Сент-Арну… Мари-Лора совсем помрачнела… Угрызения совести… Музыка развеяла их. «Как странно, — думала она. — Я столько выстрадала здесь из-за этого человека и этой женщины, а сейчас, пятнадцать лет спустя, я взираю на них равнодушно, даже сочувственно… Воспоминания, долгое время окрашенные в трагические тона и столь тягостные, что становились невыносимы, теперь как бы отделились от меня, стали безобидными… То, что было мучительным и живым настоящим, превратилось в мертвое прошлое… Проступки, которые сводили меня с ума от стыда и горя! Мертвое прошлое! И конечно, то настоящее, от которого я сейчас бежала, — трудное, темное, — со временем превратится в нереальное прошлое, уснет… А Эдмон станет старым мужем, который порою будет мне изменять, и я с нежностью буду ухаживать за ним… И тогда уже другие трудности покажутся мне ужасающими, непреодолимыми… Но их тоже со временем умиротворит смерть». Ее охватил какой-то необыкновенный покой. Вершина достигнута, отсюда виден весь горизонт. Рояль и скрипка уносили ее вместе с собою в безмятежный мир, где все конфликты разрешены. Она с удивлением заметила, что музыка кончилась. Отчим и мать повернулись к ней и ждали ее слова. Она заговорила, но сама не понимала, что хочет сказать. Она была слишком взволнована. Доктор заботливо и ловко, как хирург, убирал скрипку в футляр.

— А теперь, — обратился он к жене, — ты должнаспеть.

— Да что ты, Жорж!.. Ведь я старуха… и не пою уже года три… С тех пор как у меня был бронхит.

— Я знаю, что голос у тебя все тот же, — возразил Жорж. — У тебя просто страх. И как раз сегодня подходящий случай, чтобы его преодолеть. Дениза, помогите мне уговорить!

— Хорошо, спою, — ласково сказала госпожа Герен, — но с условием, чтобы мне аккомпанировала моя милая дочка… Как в прежние времена.

Дениза стала отказываться; она теперь совсем не играет, у нее ничего не получится. Все обступили ее, стали упрашивать. Вдруг она поняла, что ей и самой хочется играть. «Не уклоняйтесь от страданий», — говорил доктор Биас. «Бередите свои раны», — говорил доктор Биас.

— Будь по-вашему, — сказала она матери, — но и я поставлю условие: спойте «Предсуществование» Дюпарка.

— «Предсуществование»? — удивилась госпожа Герен. — Пожалуйста. Но почему?

Дениза напряженно всматривалась в лицо матери. Было очевидно, что ей это название ничего не напоминает. Доктор тоже был удивлен, но отнесся к выбору Денизы благожелательно, не придавая ему особого значения. Госпожа Герен долго отыскивала ноты, потом вернулась торжествующая: нашла! Дениза сняла с рук кольца и положила их на рояль.

— Ты хорошо видишь? — спросила госпожа Герен. — Лучше сними абажур, а то я теперь с трудом читаю текст.

Ноты, пролежавшие лет двадцать в сыром шкафу, пожелтели и покрылись пятнами.

— Посмотрите, как Дениза похожа на мать, — сказал вполголоса доктор, склонясь к Бернару.

Мощный голос запел:

Денизе вспомнились запах земли и прелой герани, девочка в длинной ночной сорочке, широкий рыжий затылок сидящего человека, тихий рокот волн, набегающих на песок, и шелест страниц. Но по мерному биению сердца, по спокойным и уверенным движениям рук она поняла, что рана уже не кровоточит, что она затянулась.

Следовать за этим голосом, поддерживать его, соревноваться с ним в силе и красоте доставляло ей какое-то физическое удовольствие, острую радость.

«Превосходная музыкантша», — подумала она.

Вдали прогудел паровоз.