Чтение онлайн

Голос замер. Легкие, видимо, были готовы служить, но память подкачала. Однако он вскоре вновь загремел, хотя с иного места:

— Ведь школа, господа, наша милая старая школа, занимает место в наших сердцах… место в наших сердцах… в сердцах нас всех… во всех наших сердцах… в наших сердцах, господа… которое ничто другое заполнить не может. Она формирует, если мне дозволено выразиться так, господин председатель и господа… образует… образует… образует связь, связывающую поколения. Пятьдесят ли нам лет, сорок ли, тридцать или двадцать, мы все тем не менее сверстники. А почему? А потому, господа, мы все… э… связаны этой связью.

— Отлично! — уважительно прошептала Кей.

— Вот почему, господин председатель и господа, хотя я обрадован, восхищен, доволен, счастлив и… э… в полном восторге, видя, как много вас откликнулось на ежегодный призыв нашей милой старой школы, я нисколько не удивлен.

Из кухонной двери с ножичком в одной руке и полуочищенной луковицей в другой появилась плотненькая фигурка Клэр Липпет и устремила на окно гневный взгляд.

— Эй!

— Нет, не удивлен.

— Эй!

— И кстати, об удивлении. Я вспомнил историйку, возможно, еще неизвестную некоторым из присутствующих здесь сегодня. О том, как некий ирландец…

С тех дней, когда их праматери помогали мужчинам племени заставить датских пиратов горько пожалеть, что они не остались у себя в Дании, женщины семьи Клэр Липпет всегда предпочитали дела словам. Дважды сказав «эй!», их потомица двадцатого века, видимо, сочла, что исчерпала все возможности слов, и, изящно взмахнув рукой, она швырнула луковицу вверх. И столь всесторонней была компетентность этой энергичной девицы, что луковица пулей влетела в открытое окно, откуда мгновение спустя высунулась облаченная в накрахмаленную рубашку и белый галстук-бабочку верхняя половина мистера Уиллоуби Брэддока. Он потирал ухо.

— Помолчите, а? — сказала мисс Липпет.

Мистер Брэддок сурово взглянул в разверзавшуюся под окном бездну. Если не считать, что положение участников в пространстве было прямо обратным и тон диалога несколько иным, можно было бы вполне подумать, что тут разыгрывается знаменитая сцена из «Ромео и Джульетты».

— Что ты сказала?

— Я сказала, помолчите. Мисс Кей надо поспать. А как она может поспать под такой ор?

— Клара! — грозно начал мистер Брэддок.

— Клэр! — холодно поправила девица, не отступая от принципа, который ей приходилось отстаивать всю ее жизнь.

Мистер Брэддок сглотнул. — Я… э… я поговорю с твоей матерью.. Тщетная угроза, как не замедлила показать Клэр, дернув плечом в презрительно-пренебрежительной манере, и полной победительницей с триумфом возвратилась в кухню. Она знала — и мистер Брэддок знал, что она знает, — что миссис Липпет весьма холодно отнесется к жалобам на свою любимую дочку.

Мистер Брэддок удалился в глубь комнаты и вскоре вышел в сад воплощением элегантности.

— Ты просто чудесно выглядишь, Уиллоуби, — сказала Кей с восхищением.

Этот дружеский комплимент заметно исцелил уязвленные чувства мистера Брэддока.

— Нет, правда? — сказал он и в который раз почувствовал, что Кей — девушка одна на миллион, и если бы самая мысль о браке не наводила на него такого черного ужаса, так стоило бы рискнуть и посмотреть, какой будет результат, если он попросит ее выйти за него замуж.

— И речь звучала прекрасно.

— Правда? Знаешь, я вдруг испугался, что у меня не хватит голоса.

— Его вполне хватает, — убедительно ответила Кей. Тучи, было согнанные ее комплиментами с чела мистера

Брэддока, вновь там сгустились.

— Знаешь, Кей, честное слово, тебе надо как-то обуздать эту… ну… Клару. Она невозможна, то есть швырять в человека луковицами…

— Не обращай внимания. Выкинь ее из головы, а то позабудешь свою речь. А сколько минут ты должен говорить?

— Думаю, десять. Ты знаешь, это меня убьет.

— А ты выпей шампанского. И побольше.

— Я от него делаюсь пятнистым.

— Так будь пятнистым. Я ничего против не имею. Мистер Брэддок задумался.

— Так и сделаю, — сказал он. — Отличная мысль. Ну, мне, пожалуй, пора.

— Ключ не забыл? Вернешься ты, конечно, очень поздно. Я пойду предупрежу Клэр, чтобы она не запирала дверь на засов.

Войдя в кухню, Кей увидела, что ее преданная служительница перешла со страниц «Ромео и Джульетты» на страницы «Макбета». Она нагибалась над котлом и бросала в него всякую всячину. Юная кошечка, теперь относительно сухая и обескремленная, с живейшим интересом наблюдала за ней с полки буфета.

— Это новый суп, мисс Кей, — объявила Клэр со скромной гордостью.

— Пахнет чудесно, — сказала Кей, слегка поморщившись, когда ей в ноздри ударил смрадный аромат горелого. — Послушай, Клэр, не надо все-таки бросаться луковицами в мистера Брэддока.

— Так я сходила наверх и подобрала ее, — утешила Клэр свою хозяйку. — Она уже в супе.

— Все равно не надо. Что скажут соседи? — осведомилась Кей добродетельно.

— Так соседей же никаких нет, — логично указала Клэр, и се задорное лицо погрустнело. — Хоть бы кто-нибудь въехал в «Мон-Репой», — добавила она. — Не нравится мне без соседей. Весь день одна, и поговорить не с кем.

— Ну, когда ты разговариваешь с мистером Брэддоком, не кричи, сделай милость. Пойми, пожалуйста, мне это не нравится.

— Ну вот, — сказала Клэр просто, — вы на меня сердитесь.

И без дальнейших прелиминариев она разразилась бурными слезами.

Именно эта ее чувствительность и представляла главный камень преткновения для госпожи «Сан-Рафаэля» в управлении штатом своей прислуги. Кей была добросердечной девушкой, а добросердечные девушки не способны чувствовать себя беззаботно, когда кухарки рыдают из-за них. Потребовалось десять минут, чтобы вкрадчивыми уговорами вернуть эмоциональной мисс Липпет ее обычную бодрость духа.