Чтение онлайн

– Не часто, – сказала Полина – Несколько раз.

– Черный нал? – понимающе произнес Маркелов. – Неучтенка?

– Он не рассказывал. А я не спрашивала.

– Неинтересно было, да?

– В общем, да.

– А последний раз когда?

– Что – когда?

– Когда он деньги приносил в чемодане?

– Ну не чемодан же он их приносил!

– Не чемодан, – дал задний ход Маркелов. – Но много. Когда?

– В прошлом году.

– А какой месяц был, помнишь?

И только тут Полина подумала, что это, возможно, не простой треп – про деньги. И может быть, из-за этих денег Маркелов к ней и приехал.

– Месяц я не помню, – сказала Полина. – Кажется, это было лето.

Маркелов посмотрел на нее с сомнением.

– Лето! – сказала Полина. – Или поздняя весна. В общем, это точно было до тех событий… Ну, когда кризис и все эти неприятности, вы помните.

– Что до кризиса – это точно?

– Да.

– И много было денег?

– Я не знаю. Пачки. Резинкой перетянуты.

– Доллары?

– Да.

– Пачки такие стандартные, по сто банкнот?

Маркелов сузил расстояние между пальцами, демонстрируя примерную толщину пачки.

– Да.

– Купюры стодолларовые?

– Кажется, да.

– Кажется? – приподнял бровь Маркелов.

– Скорее – да. Те, что с краю, точно были стодолларовые.

– А пачек сколько?

– Может, с десяток. Или больше.

– «Больше» – это тридцать? Пятьдесят?

– Нет. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Вряд ли больше.

Маркелов смотрел на нее так, будто она что-то не то говорила. Не оправдывала его надежд. Что-то другое он хотел от нее услышать.

– А позже он приносил домой деньги, много денег? Целый чемодан?

– Чемодан? – не поверила в возможность подобного Полина.

– Да. Много пачек. Пятьдесят. Сто.

Маркелов смотрел с надеждой.

– Нет.

– Вспомни, – попросил он. – Может быть, он не показывал тебе эти деньги. Но когда-то, возможно, пришел с нелегким чемоданчиком. А в том чемоданчике было восемьсот тысяч. Долларов.

– Нет.

– Но он хотя бы упоминал при тебе о таких деньгах?

– Нет.

– Он говорил тебе, что задолжал?

– Нет.

Полину саму тяготили эти ее постоянные «нет», ей даже неловко было перед собеседником, и тогда она сказала, стараясь сгладить возможное неприятное впечатление от своих удручающе однообразных ответов:

– Папа никогда не посвящал меня в подробности своего бизнеса. Наверное, считал, что я все равно ничего не пойму во всем этом.

И улыбнулась печально.

– Тут вот какая штука, – сказал Маркелов. – Твой отец получил кучу денег. И не вернул.

Склонил голову набок и посмотрел так, как обычно смотрят люди, безмерно удивленные каким-то обстоятельством. Как же так, мол, могло получиться? Я лично ума не приложу. А ты?

– Да, вы говорили, – кивнула Полина. – Восемьсот тысяч.

– Восемьсот тысяч долларов наличными. Это почти семь килограммов. Ты представляешь? Семь килограммов денег.

Он все так же смотрел на Полину – склонив голову набок.

– Они, должно быть, лежали в чемоданчике. И этот чемоданчик твой отец однажды принес домой.

– Почему же именно домой?

– Они пропали, эти деньги. Твой отец взял их, чтобы вложить в какое-то дело. Это был как бы кредит. Понимаешь? Люди его кредитовали. Он эти деньги вкладывает в свой бизнес, оборачивает их, получает прибыль, возвращает этот кредит с процентами… Так задумывалось. Но деньги он не вернул. Значит, он где-то есть, этот чемоданчик.

– Я не знаю.

– Вспоминай! – потребовал Маркелов с неожиданной жесткостью. – Чемоданчик этот вспоминай! Или что-то такое, что твой отец говорил об этих деньгах! Может быть, вы вместе с отцом совершали какие-то поездки?

– Какие поездки? – пожала плечами Полина.

– За город! В лес! Куда-нибудь в скалы! На берег озера! Куда угодно! И он с собой в поездку взял этот чемодан! По пути туда ты этот чемодан еще видела, а по дороге домой его уже не было! Вспоминай!

Полина замотала головой. Не помнила ничего такого. Маркелов смотрел на нее долго-долго, будто пытался понять, насколько она искренна, и когда поверил в то, что Полина действительно не в курсе, крайне опечалился – по нему было видно.

– Они захотят узнать, где эти деньги, – сказал Маркелов. – Они обязательно попытаются их вернуть.

– Кто?

– Те люди, которые кредитовали твоего отца.

– Вот эти, которые меня похитили?

Маркелов скривился так, будто только что съел целый лимон без единой ложечки сахара.

– Ты не поняла, – сказал он. – Твой отец был должен этим людям, которые тебя похитили. Частично он с ними расплатился, отдал им свои грузовики. Но оставалась еще часть долга. Эти деньги кредиторы хотели заполучить с тебя. У них, правда, не получилось. Мы их взяли, про них теперь можешь забыть. Но есть еще кто-то. Тот, кто дал твоему отцу те самые восемьсот тысяч наличными. И самое неприятное в том, что мы не знаем, кто они. Они никак себя не проявляют. Но обязательно проявят. Они придут к тебе, – Маркелов ткнул пальцем в направлении Полины, – и будут спрашивать, где деньги. Им просто некуда деваться. Им надо эти семь килограммов наличности вернуть. Они будут интересоваться тем самым чемоданчиком, о котором я тебя только что расспрашивал. Ведь они не знают, где искать. И начнут с тебя! Если тебя за сто тысяч отцовского долга убить хотели, то представь себе на минуточку, что с тобой сделают за восемьсот тысяч!