Семь дней чудес
Шрифт:
– Мои? – Боря даже на миг растерялся. – Как всегда… Обыкновенно… Спасибо… А что?
– Да я просто так… Просто так.
Боря не на шутку встревожился: стала бы она звонить просто так!
– А с сердцем ничего? – спросил он. – Не жмет, как вчера?
– Нет, Борис, все в порядке, – бодро ответила Трубка, но голос в ней был такой грустный, такой надтреснутый, что Боря не знал, как и быть, что делать. Наверно, ей сейчас было очень грустно, очень одиноко – все еще нет письма или что-то другое, – а на свете не должно быть людей – ни одного человека! – которому было бы грустно, или одиноко, или очень больно, которого прошибал бы страх, который хотел бы унизить, побить или обмануть другого, у которого не хватило бы мужества драться за справедливость, за честь и за правду…
– Александра Александровна, – сказал Боря, – можно прийти к вам сейчас?
И Боря, забыв обо всем, ринулся к ней. И уже у лифта, нажав кнопку вызова – она вспыхнула красным светом, – покосился па Наташкину дверь, и сердце его внезапно сдавилось от счастья. Да, погиб Хитрый глаз, сгорел, испепелился жаль его, очень жаль, но ведь не напрасно нашел он его… Впереди так много прекрасного: и дружба с Наташкой, и работа с Геной, и споры с Андреем, и встречи с Александрой Александровной, и улыбки отца, и блеск маминых глаз, и острые дальние звезды в небе, и чистый весенний ветер, и огромный шумный город, полный людей…