Шрифт:
Парамонов — горел на работе. Без дыма и копоти, по восемь часов кряду, минус обеденный перерыв. Он что-то считал, куда-то звонил, зачем-то записывал… Не важно, что, куда и зачем. Главное, что работал.
Когда же часы начинали отбивать обед, Парамонов вспоминал, что наступило время подкрепиться.
Обедал он прямо на рабочем месте. Доставал из кейса бутерброды, заваривал чай в пакетике. Неторопливо вкушал калории. Потом сметал со стола крошки и брался за «Престиж».
— Вы бы здесь не курили, Александр Степанович, — говорила девушка Лена и спешила пошире открыть форточку. — Прямо дышать нечем.
— Дышать — не важно, важно — жить! — эффектно цитировал Парамонов из сомнительного источника и выпускал изо рта очередной клуб дыма. Подхваченный сквозняком, он плыл через всю комнату и выползал на улицу, с трудом протискиваясь в форточку.
— А вообще-то, Леночка, вам давно уже надо учиться курить, — Парамонов прищуривал один нахальный глаз, а другим глядел на девушку. — Нет, правда? Составили бы мне сейчас компанию. Посидели бы, подымили в унисон…
— Да что вы, Александр Степанович, — смущалась Лена. — Я целых два семестра в общежитии прожила, да и то не научилась.
— А зря, — рассеянно отвечал Парамонов, стряхивая пепел в кулечек, свернутый из прошлогоднего календаря. Потом глядел на часы. — Ого, без минуты два! Пора бы и того… не щадя живота своего…
Но за работу брался не раньше, чем обед закончится.
Вот так работал и жил Парамонов А.С. Чистая, не замутненная чиновничья душа. А что вам, простите, еще от него надо?
— А надо мне от вас, Александр Степанович, сущую безделицу…
Заведующий отделом Плодоженов, неделю назад назначенный на эту должность взамен Ивана Петровича, безвременно ушедшего на заслуженный отдых, задумчиво вертел в руках степлер и все приглядывался к стоявшему напротив подчиненному, словно бы прикидывая, где и чего у того пришпилить. — Надо бы мне от вас списочек наших должников…
— …по квартальной отчетности о количестве вакантных рабочих мест на предприятиях сферы бытового обслуживания, правильно? Пожалуйста!
Ослепительно белый листок мягко лег перед завотделом, заставив того удивленно щелкнуть степлером:
— Именно он мне и нужен, Александр, э-э…
— Степанович, — мягко подсказал Парамонов.
— Да, конечно… Александр Степанович. Надеюсь, здесь все на месте?
— А как же? Убедитесь сами. Количество вакантных мест — есть. Количество занятых мест — есть. Численность высвобожденных рабочих мест — есть… — словно бы на Монетном дворе, чеканил Парамонов.
— Да-да, я вижу… Спасибо, Александр Степанович. Можете идти.
Так говорил завотделом Плодоженов чиновнику Парамонову А.С. И степлер в руках у Плодоженова уже не щелкал, а пел.
До поры до времени, разумеется.
В то трагическое утро все началось, как обычно. Парамонов пришел на работу, уселся за стол, перекинулся парой фраз с Леночкой, раскрыл какую-то папку, взял в руки карандаш, прицелился в первую страницу и…
— Простите, а где я могу найти господина Парамонова? — послышался от двери чей-то голос.
Парамонов поднял голову от стола.
— Я вас слушаю.
— Видите ли, моя фамилия Трубодуев, и я назначен к вам в отдел младшим специалистом. — Незнакомец глядел на Парамонова ясными как божья роса глазами.
— Вот как? Гм-м… — Парамонов несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями. — Плодоженов мне ничего не говорил.
— Это не страшно, — улыбнулся Трубодуев. — Вчера не сказал, значит, сегодня скажет. Где мне прикажете расположиться? Вот здесь?
Трубодуев по-хозяйски устроился за свободным столом, похлопал ладонью по столешнице, подмигнул Леночке. И обратился к Парамонову:
— Меня зовут Олегом Ивановичем. А вас, простите, как?..
— Александром Степановичем, — хмуро отвечал Парамонов.
— Очень приятно, — Трубодуев повертелся на стуле, слегка попрыгал на нем. — Нет, просто замечательно! И мебель мягкая, как у людей. Ох, и поработаем!
— А вы… — начал было Парамонов, но продолжить не успел: зазвонил телефон.
— Александр Степанович? Это Плодоженов. Зайдите на минуточку.
Ровно через минуту Парамонов уже входил к завотделом в кабинет.
— А что у вас там, в кабинете, посторонние делают? — спросил Плодоженов, и поглядел на Парамонова такими странными глазами, что тому стало дурно.
— К-как?.. Простите, какие посторонние? — спросил чиновник, слегка теряя дар речи. — Вы имеете в виду этого… Трубодуева? Так вы же его сами в отдел назначили.
— Кто — назначил? Я назначил? Ну, уважаемый! — Плодоженов стал медленно приподниматься, а Парамонов — столь же медленно оседать на стул. — А вы, вообще-то, как вчерашний вечер провели? — ласково спросил завотделом. — Свадеб, поминок, дней рождения не было?
— Н-нет…
— Странно, — Плодоженов поднялся из-за стола. Теперь он нависал над Парамоновым административной глыбой, да такой, что у бедного чиновника дыхание перехватило. — Ладно, идите, работайте, — наконец, сказал он. — И смотрите: чтоб ни одного постороннего не было!
— Где он? — вскричал Парамонов, вбегая в кабинет. Леночка удивленно подняла на чиновника подрисованные глазки:
— Вы о ком, Александр Степанович?
— О Трубодуеве, конечно! — вскричал тот. — Куда он подевался, вы не знаете?
Но Леночка так выразительно пожала плечами, что Парамонов чуть не заревел от досады. Однако взял себя в руки и снова подступил к Леночке с расспросами.
— Значит, никакого Трубодуева, нашего нового работника, сегодня утром в кабинете не было? — в десятый раз спрашивал он.
— Не было, — твердо отвечала Леночка по десятому же разу.
— И никто за стол не садился, ладонью по столешнице не стучал? — не успокаивался Парамонов.
— Не садился. И не стучал, — стояла Лена на своем.