Чтение онлайн

— Приезжали черные всадники! — кричали местные. — На мотоциклах и машинах!

Когда автомобиль свернул на подъездную дорожку, им наперерез бросилась Мерси. Она кричала:

— Скорее, святой отец! Бекки и Эдуардо в доме! Мы не можем их вытащить.

Она поковыляла за ними. Рамон поливал здание из шланга. Дети постарше таскали взрослым ведра с водой. Мэнн поднял голову и увидел Бекки в окне спальни. Она держала Эдуардо. Деревянный балкон уже горел. Она тщетно пыталась открыть балконную дверь. Мэнн понял, что выбора у него нет.

— Я пойду через главный вход, — сказал он.

— Нет, Джонни. Ты слишком слаб. Ты не сможешь.

— Рамон, направь все шланги на главный вход. Выйдем мы через балкон. Святой отец, приготовьте что-нибудь, на что можно будет прыгнуть.

— Хорошо, Джонни. У меня в машине все еще лежат мешки с рисом, которые мы привезли из Манилы. Вы сможете прыгнуть на них.

— Готов, Рамон? — спросил Джонни. Рамон кивнул, но на лице его был страх. Джонни поднял глаза на окно. Он уже не видел Бекки. — Облей меня водой, Рамон.

Рамон направил на него шланг. Мерси подала Джонни мокрое полотенце, которое он быстро накинул на голову и сказал:

— Ладно. Пошли.

Рамон последовал за Мэнном и взорвал дверь. Мэнн ударом ноги распахнул ее и, схватившись за бок, отшатнулся от выброса жара. Рамон поливал все вокруг из шланга, остальные лили воду из ведер.

Мэнн устремился вверх по лестнице. Воздух был таким раскаленным, что, казалось, они попали в топку. Рамон шел за Джонни. Мэнн сбил пламя с двери в спальню второго этажа мокрым полотенцем и пинком открыл дверь.

Бекки и Эдуардо без чувств лежали на полу. Мэнн тоже опустился на пол, пополз к ним и потащил к балкону. Он должен вытащить их наружу сразу же, как только откроет балконную дверь. Это создаст тягу воздуха, и спальня в мгновение превратится в пекло. Мэнн уже задыхался. Едкий пепел попадал ему в горло, вызывая рвотные позывы. Если бы не рана в боку, можно было бы тащить их обоих одновременно. Подтянув их к окну, Мэнн взглянул вниз. Там святой отец и дети таскали мешки к дому. Финн посмотрел вверх, и по его лицу Мэнн понял: они готовы. Он потянулся, повернул ручку, довел ее до упора, сильно дернул и чуть-чуть приоткрыл окно. Потряс Бекки. Она не пошевелилась. Он никак не сможет вытащить их обоих и спрыгнуть так, чтобы приземлиться подальше от балкона. Придется спасать их по очереди. Мэнн поднял Эдуардо на руки. Оглянулся на дверь. Она почти насквозь прогорела. Если он откроет окно, огонь усилится. У него будут какие-то секунды, чтобы довести дело до конца. Он посмотрел на Бекки. Выбора не было. Мэнн открыл балконную дверь и бросил Эдуардо на мешки с рисом внизу.

Весь балкон уже полыхал. На секунду пламя поутихло под струей из шланга, и Мэнн с трудом взял на руки Бекки. Но пламя продолжало разгораться, шланг Рамона помогал мало. Жар жег горло Мэнна. Он слышал рев огня под ним и звуки лопающегося стекла в доме. Кожу начало жечь. Мэнн вдыхал последние остатки кислорода в комнате и понимал, что вот-вот потеряет сознание. Он взглянул назад. Дверь в спальню скоро упадет под напором пламени. Посмотрел на Бекки и порадовался, что она без сознания. Можно надеяться, что она не почувствует боли.

— Ты прости меня, Бекки, мне очень жаль, правда, но… — Он поцеловал ее. — Но нам придется здесь сдохнуть. Согласна? Ну и ладно, никаких возражений.

Собрав последнюю каплю силы, он встал, накрыл свою голову и голову Бекки мокрым полотенцем и прижал ее к себе.

Он снова оглянулся на дверь. Еще секунда — и будет поздно. Вокруг все ревело. Казалось, приют вот-вот рухнет. Стекло в балконных дверях трескалось. Совсем скоро их накроет огонь. Сейчас или никогда. Лучше умереть, пытаясь спастись, чем оставаться в ловушке.

Мэнн еще раз взглянул на Бекки, сделал шаг назад, рванул к балконной двери, пинком разбил ее и прыгнул в пламя. Как будто поток лавы обрушился на них. Мэнн и Бекки полетели прямиком в жерло вулкана.

И тут, когда загорелась его одежда и начала прилипать к телу, в ту секунду, когда он почувствовал мучительную боль смерти и открыл рот, чтобы крикнуть в агонии, его накрыл холодный, тугой поток воды, лившийся сверху.

На Филдс-авеню пришло утро. Петухи, которым вскоре предстояло погибнуть в петушиных боях, пока гордо возвещали из тесных клеток свое последнее утро. Слабое солнце сделало утреннее небо молочно-голубым. Филдс-авеню словно оцепенела. Ее обитатели лежали, сплетясь друг с другом в объятиях, и спали, обессилев от утех плоти.

Уличные ребятишки проснулись рано. На жестком асфальте слишком долго не проспишь. Они были голодны, искали пропитания. Баки за ресторанами — желанный источник завтрака. Они поднялись вверх по Филдс-авеню и один за другим останавливались около умирающего человека. Была там и старуха. Она молча смотрела на происходящее из дверного проема. Земной путь Полковника заканчивался около «Борделло». Он был чудовищно изуродован, но еще дышал. Наркотик сделал ночь длинной.

— Убейте меня. Пожалуйста!

Стиви Хо зашел за спинку стула Полковника и направил острие кинжала на его сердце, между оголенными ребрами. Стиви положил обе руки на рукоятку кинжала.

— Ты был достойным противником. Ты умер хорошей смертью. Я исполню твое желание.

— Как ты, Джонни?

Мэнн очнулся — он лежал на спине, вверху синее небо, но святой отец загораживал ему обзор.

— Да ничего, святой отец. Как остальные?

— Поправляются. Эдуардо пришел в себя, он в порядке. Бекки же неплохо, с ней сейчас врач. Отдыхай, Мэнн, ты потерял много крови.

— Который час? — Мэнн чувствовал, что, когда он говорит, болят легкие.

— Три. Ты несколько часов проспал. Ты очень слаб, Джонни. Мерси вычистила твою рану, вынула пулю, но нужно наложить швы. Доктор скоро придет.

Мэнн лежал на раскладушке под деревьями в саду. Кожу освежал легкий бриз. Солнце просвечивало сквозь листву и освещало его лицо. Небо было голубым, но в воздухе все еще летали пепел и сажа. Он повернул голову, желая посмотреть, что осталось от приюта. Рамон все еще поливал дом из шланга. Кое-кто из служащих помогал ему, другие готовили ленч на походной кухне. Вокруг бегали дети и возбужденно кричали, плескались в лужах, собравшихся в тех местах, где почва была плотной, и вода еще в нее не впиталась. Расправив руки как крылья, они изображали самолет Реми, который вылил целое озеро им на голову.