Чтение онлайн

– И что ты теперь будешь делать?

– Не знаю, – он стал ковырять вилкой в банальном оливье. – Братве я сказал, но они не торопятся и мурыжат мне мозги. Забрали пять штук на расходы, и вот уже прошла неделя, а они носу не кажут. Я все это пока переварить не могу. Ей-богу, дело отвратительное. Поверишь ли, ходил в церковь, ставил свечку. Батюшке дал, чтобы он за меня помолился, он-то ближе к небесам.

– И как же ее у тебя тиснули?

– Вот не знаю как. Там такая система противоугонки. Без меня машину с места не сдвинешь. В чудеса я не верю, но тот, кто ее угнал, профи, настоящий профи, это без всяких там. Хотя я ему при встрече башку бы свернул, – он отправил в рот очередную порцию алкоголя. – Ты уж извини меня, Дарья, может, это я потому и не вижу, куда иду, что у меня такую машину украли.

– И давно ты так горюешь? – Она видела, что мужику уже хватит и надо его отсюда вытаскивать.

– Каждый вечер, мать.

Данилова огляделась по сторонам, похоже, их беседа никого не интересовала, и это хорошо. А вот помощи ей ждать неоткуда, что намного хуже.

– Ты на машине?

– Угу, – прогудел он.

– Впрочем, не важно, поедем на моей. Не «Мерседес», но четыре колеса имеются.

– Я, кажется, опять напился, – промямлил он, подымаясь со своего места не без помощи Дарьи.

– Это точно, – подтвердила она, ногой отодвигая с дороги стул.

В десять утра, второго числа, в субботу, он открыл глаза и спросил ее, где он.

Дарья объяснила, что они у нее дома уже со вчерашнего вечера, что в папу-маму не играли и если он все еще девственник, то таковым и остался.

Андрей переварил информацию и кое-как сел на диване.

– Хм, – он посмотрел на семейные трусы, затем поднял глаза на Данилову. – Мы в казино вчера выиграли что-нибудь?

– Выиграли, выиграли, – она стояла перед ним руки в бока, – ты меня, а я тебя. Бегом в душ, солдат экономического фронта.

– А ты? – В его глазах снова появилась жизнь.

– А я уже там была.

Подыскав ему в гардеробе один из своих свитеров, она попросила его одеться, когда он вышел из душа.

– Нет уж, – запротестовал Андрей, разглядывая рюшечки и бирюшечки, – я уж лучше в трусах похожу.

– Как хочешь. – Она усадила его на тот самый табурет, на котором неделю назад сидел лейтенант милиции. Заварила все тот же чай и налила ему огромный бокал.

Он почесал мощную волосатую грудь и скривил рот на одну сторону.

– Надо бы похмелиться, хозяйка.

– Ничего, чайку попьешь. Хватит тебе пить, а так не то что машину не найдешь, скоро и себя потеряешь.

– Да, – легко согласился он. – Сегодня суббота, и мне надо в офис.

Дарья сняла со стены трубку беспроволочного телефона.

– Звони, говори, что не придешь.

– И что дальше?

– Дальше поедем машину искать или ты что-то против имеешь?

Он улыбнулся.

– Частное расследование в большой деревне. Ты думаешь, я не понимаю, что меня все кинули – и братва, и менты? В нашем городе такую тачку не спрячешь, мимо драного постового не проедешь, чтобы он не обратил на нее внимание. Просто никто ничего не хочет искать. Ее нельзя поставить в отстой. Ее нельзя просто так перегнать из города в город и продать. Это не иголка в стоге сена. Единственное, можно пустить ее на запчасти, но кому они могут понадобиться в городе, где такая машина всего одна?

– А может, их две, а ты об этом ничего не знаешь?

Он сделал большой глоток и уставился мимо нее в окно.

– Я не знаю, у кого в городе какие тачки?! Ну ты, блин, сказала!..

– Трезвей, Андрюша, трезвей. Давай вначале съездим к братве. Послушаем, что они нам, точнее тебе, скажут.

– Я был у них вчера, ничего они не скажут. Сделай бутерброд, я есть захотел.

Она вытаращила на него глаза.

– Встань да сделай. Я тебе в прислуги не нанималась.

Он, словно у себя дома, подошел к холодильнику, оценил его содержимое, высказал вслух мысль о том, что поесть она любит, вытащил на свет батон вареной колбасы, несколько кусочков плавленого сыра «Viola», сливочное масло, сыр и початую баночку красной икры.

– Батон в правом верхнем шкафу, – подсказала Дарья.

– А он мне не нужен. Я буду мазать на колбасу.

– А не пошел бы ты отсюда.

Он замер посреди кухни, раздумывая над тем, что услышал.

– Я не виноват, что не люблю хлеб.

Дарья поняла, что ссориться с ней он не хотел.

– Наверное, забыл, когда в последний раз был голодный.

– Это точно, но не помню такого вечера, чтобы не уставал, как собака. И не надо делать из меня зажравшегося борова. Я просто оказался в нужное время в нужном месте, вот и все. Ты знаешь, что такое было семь лет назад убедить председателя колхоза продавать зерно не государству, а частной фирме? Сейчас-то они все прочухали, что и куда выгоднее, а тогда этого не было. Все шарахались друг друга, боялись, что кинут – и ищи потом ветра в поле.

– Ну в худшую сторону на тебе битвы за урожай, а точнее за его сбыт, не отразились.

Он довольно гугукнул и засунул себе в рот первое колбасно-масло-сырно-икорное произведение.

– И большой вы пирог делите с братьями-бизнесменами?

Он почесал ногу и небрежно бросил:

– Два миллиона тонн каждый год. И они мне не братья, а совсем наоборот.

– Вот видишь, какой ты крутой, всех врагов под себя подмял, дорогую машину купил. И у такого крутого взяли и украли эту тачку. Как деньги сделать на зерне, ты можешь сообразить, а как машину найти – нет.

– Ладно, – он вскочил со своего места, – ты меня достала! Хочешь приключений? Ты их получишь! Едем к гоблинам!

Белая «девятка» въехала на очищенную от снега стоянку и остановилась около будки с охранником.

Андрей вышел из машины и недолго переговаривался о чем-то с молодым человеком в камуфляже. Закончив беседу, вернулся, сел рядом с Дарьей и сообщил, что народ обедает в ближайшем гриль-баре. Надо всего-навсего пересечь трассу и проехать сотню метров.