Чтение онлайн

К концу первого десятилетия статистика установила, что примерно каждый третий обращался в МЭК — по крайней мере один раз. Цифра эта, уменьшившись до каждого четвертого, так и оставалась неизменной.

Философы были недовольны, но практики испытывали удовлетворение: война осталась там, где ей, по их мнению, и следовало быть изначально, — в руках индивида.

Игра постепенно совершенствовалась. С момента же ее официального признания она превратилась в большой бизнес. Возникли фирмы, обслуживающие как Охотников, так и Жертв.

Министерство эмоционального катарсиса выбирало имена Жертв наугад. На убийство Охотнику отводилось две недели. Рассчитывать ему приходилось только на собственную изобретательность, любая посторонняя помощь считалась нарушением правил. Охотнику давались имя Жертвы, ее адрес и описание внешности; убивать он мог только из пистолета стандартного калибра. Применять какое-либо другое оружие запрещалось.

Жертва получала извещение на неделю раньше Охотника. Ей сообщалось одно: она — Жертва. Имени своего Охотника она не знала. Жертве предоставлялось право пользоваться любым оружием (и вообще для уничтожения противника разрешалось прибегать к каким угодно средствам). Жертве разрешалось также нанимать сыщиков (они не имели права убивать — роль их сводилась к обнаружению Охотника).

Убийство или ранение постороннего человека в ходе Охоты строго карались. Вообще же наказание за убийство по любым мотивам — ревность, корысть к т. д. — было определено одно: смертная казнь, вне зависимости от смягчающих обстоятельств.

Система получила всеобщее одобрение: те, кто хотел убивать, имели такую возможность; тех же, кого это не привлекало — основную часть населения, никто, разумеется, не принуждал это делать.

Как бы то ни было, человечество избавилось от угрозы всепланетных войн. Их заменили сотни тысяч малых…

…Теперь предстоящая Охота особой радости у Фрелейна не вызывала — и все потому, что Жертвой на этот раз оказалась женщина. Но, в конце концов, если она сама зарегистрировалась, то пускай пеняет на себя. Уцелев в шести Играх, он не собирался проигрывать и на этот раз.

То, что Джанет Патциг жила в Нью-Йорке, все же немного утешило Фрелейна: ему нравилась Охота в больших городах, к тому же он давно хотел побывать в Нью-Йорке. Возраст Патциг в извещении не был указан, но на фотографии она выглядела на двадцать с небольшим.

Остаток утра он провел, заучивая сведения о своей Жертве, затем подшил полученное извещение к предшествующим.

Фрелейн заказал по телефону билеты на самолет, затем принял душ. Натянув «Костюм-Защиту», давно приготовленный для Охоты, Фрелейн придирчиво выбрал из своей коллекции пистолет, почистил его, смазал и, засунул в оружейный карман, начал паковать чемодан.

Он чувствовал, как его охватывает возбуждение. Удивительно, что каждое убийство волнует по-своему. От этого не устаешь, это не приедается, как французские пирожные, женщины или выпивка. Каждый раз что-то новое, не похожее на предыдущее.

Окончив сборы, он подошел к книжному — шкафу, раздумывая, что захватить в дорогу.

Он гордился своей библиотекой — у него собрано все, что надо знать специалисту. Сейчас ему вряд ли понадобится литература о Жертвах, такие книги, как «Тактика Жертвы» Л. Фреда Трэси, руководство по обнаружению Охотников в толпе или «Не думай, как Жертва» доктора Фриша. Эти работы пригодятся потом, когда он станет Жертвой. Он перевел взгляд на полку с книгами об Охотниках. «Тактику Охотника», фундаментальный классический труд, Фрелейн знал чуть ли не наизусть. «Последние достижения в области организации засад» сегодня ему не требовались. В конце концов он остановился на «Охоте в городах» Митвелла и Кларка, «Выследить сыщика» и «Психологии Жертвы» Олгрипа.

Сборы закончились, Фрелейн оставил записку молочнику, запер квартиру и на такси доехал до аэропорта.

В Нью-Йорке он остановился в отеле, расположенном в центре города, неподалеку от района, где жила Патциг. Обслуживали его быстро и ненавязчиво, но это-то и раздражало Фрелейна — судя по всему, ему не удилось сохранить свое инкогнито. Видимо, что-то в его поведении все же выдавало Охотника из другого города.

В номере на тумбочке у кровати лежала брошюрка. Называлась она «Ваш эмоциональный катарсис — в ваших руках» и содержала в основном психотерапевтические рекомендации. Фрелейн не без усмешки перелистал несколько страниц.

Решив, что грешно не посмотреть город (все-таки первый раз в Нью-Йорке). Фрелейн отправился на прогулку. Потом прошелся по магазинам. Зал «Охота и Охотник» у Мартинсона и Блэка просто ошеломил его. В числе новинок демонстрировались легкие пуленепробиваемые жилеты для Жертв и шляпы с защитной тульей. Одну стену занимала большая витрина с пистолетами тридцать восьмого калибра — последняя модель, очень удобно носить в кобуре под мышкой.

«Лучшее оружие — Малверн прямого боя! — утверждала реклама, Одобрена МЭК. Обойма — на двенадцать патанов. Допустимое отклонение всего 0,001 дюйма с тысячи футов. Не упустите вашу Жертву. Если вам дорога жизнь — покупайте только Малверн! Лишь с ним вы будете в безопасности!»

Фрелейн одобрительно улыбнулся. Реклама ему нравилась, да и сам маленький черный пистолет выглядел весьма привлекательно, но он привык работать со своим.

Продавались еще «стреляющие» трости — с потайным магазином на четыре патрона, хорошо скрытым и удобным в употреблении. В молодости Фрелейн хватался за каждую новинку, но с годами понял, что доверять надо лишь проверенному в деле оружию.

У входа в магазин стояла машина Санитарного управления, в которую четверо служащих втаскивали труп — судя по всему, после недавней перестрелки — Фрелейн пожалел, что пропустил зрелище.

Он пообедал в приличном ресторане и рано лег спать. Завтрашний день обещал быть нелегким.

С утра Фрелейн отправился на разведку к дому Жертвы — лицо ее четко отпечаталось в его памяти. Он не вглядывался в прохожих — напротив, как и полагалось опытному Охотнику, шел быстрой походкой делового человека.

Заглянув в несколько баров на Лексингтон-авеню и пропустив в одном из них стаканчик, он свернул в переулок и наткнулся на расположенное прямо на тротуаре открытое кафе.

Она! Ошибки быть не могло. За столиком, неотрывно глядя в бокал, сидела Джанет-Мари Патциг. Она не подняла глаз, когда он прошел мимо.