Чтение онлайн

Дрогои поднялась выше, красноватая от заходящего солнца и смога над городом. Достигнув зенита, она приобретет цвет тусклой меди. Как-то Эльве показалось, что пятна на Дрогои образуют очертания черепа. Это был обман зрения, причиной ему послужило отвращение ко всему черткоианскому. Но от этого впечатления она так и не смогла избавиться.

Она перебирала глазами созвездия, зная, что, если отыщет солнце Вайнамо, ей будет больно, но не могла остановиться. Воздух в эту ночь был мутным, с привкусом кислот и тухлых яиц.

Ей вдруг вспомнились верховые прогулки вдоль озера Рованиеми, вскоре после замужества. Рядом был Карлави, и никого больше: на Вайнамо не было нужды в телохранителях. По небу быстро ползли две луны, их свет оставлял двойные подрагивающие полосы на воде. Деревья шелестели, воздух пах зеленью, кто-то пел с плавной протяжностью, спрятавшись среди молочно-пятнистых теней.

— Как прекрасно! — прошептала она. — Это поющая птица. У нас в Рууялке нет ничего подобного.

Карлави довольно улыбнулся:

— Это совсем не птица. Альфавалы его зовут… хм, кто бы мог произнести что-нибудь по-альфавальски? Мы говорим «йяно». Небольшое псевдомлекопитающее, ужасно надоедливое. Пожирает корни. Поэтому мы планируем уничтожить весь вид.

— Да? Но ведь могут быть задеты альфавалы. У них же есть что-то вроде религии. Вдруг эти «йяно» — ее атрибут. А еще может быть…

Каждый на Вайнамо знал древнюю легенду — именно на ней был основан один из главных законов: когда-то, два-три миллиона лет назад, на Старой Земле жили зеленые карлики. Потом они исчезли — с тем, чтобы быть обнаруженными здесь, на Вайнамо, и теперь, раз уж они коренные жители планеты, люди обязаны считаться с ними и помогать.

Однажды Эльва попыталась объяснить эту мысль Борсу Голье. Он вообще не смог понять ее. Если абосы, к примеру, могут для чего-то использовать захваченных с суши людей, то почему бы им этого не делать?..

— Расскажи о «йяно», — попросила она Карлави.

— Многие годы мы попусту надеялись на электрические заграждения и прочее. А недавно, инспектируя Институт Экологии в Пааске, я обнаружил, что там придумали совершенно новый способ. Они используют доминантные мутантные гены с записью стойкого отвращения к витамину С. Ты же знаешь, что витамин С не встречается у местных растений, только у земных. Мы поможем мутантам размножаться, и с каждым сезоном будет становиться все меньше «йяно», питающихся нашими урожаями. Лет через пять их вообще можно будет не принимать в расчет.

— Но петь они будут так же. — Она медленно подогнала своего хайлу поближе, их колени соприкоснулись. Карлави наклонился и поцеловал ее.

Эльва вздрогнула. Нет уж, лучше уйти, подумала она.

Она вернулась в свою комнату, свет включился автоматически.

Апартаменты представляли собой три тесные комнатки, и это считалось роскошью. Пять миллиардов людей — а с каждым днем все больше и больше — не могли безнаказанно существовать на планете, столь истощенной, как Черткои, и даже богатые люди могли лишь мечтать о роскоши, естественной для беднейшего на Вайнамо. Воздух, простор, деревья, трава под босыми ногами, собственный дом и чистое небо. Понятно, почему на Черткои большое распространение получили неестественные развлечения, вроде мультисенсорных фильмов о жизни и борьбе.

Велгойя шебуршала в своем закутке. Эльва удивилась бы, узнав, что эта девчонка-служанка когда-нибудь спит.

— Не желает ли госпожа чего-нибудь?

— Нет. — Эльва села. Ни на что серьезное девчонка не годится. Сколько она еще здесь прослужит? Год, может быть. Эльва не следила за временем, это было трудно потому, что на Черткои пользовались незнакомым календарем. Планета была более массивной, чем Вайнамо, и атмосферное давление, соответственно, на десять процентов выше. Все это не имело никакого значения, если психика была в норме, но Эльва постоянно чувствовала себя уставшей.

— Нет, ничего не хочу. — Она откинулась на диване и закрыла глаза. От наружного воздуха их всегда начинало щипать.

— Чашечку стима, может быть, если госпожа пожелает? — Девушка поклонилась еще ниже, гротескно куклоподобная в своей униформе.

— Нет! — крикнула Эльва. — Убирайся!

— Простите меня. Я — червь презренный. Молю о вашем великодушии.

Девица на животе поползла к двери.

Эльва достала сигарету. На Вайнамо она не курила, здесь же, на Черткои, курящие женщины нравились большинству мужчин, а кроме того, сигарета помогает занять руки.

Подобострастное отношение потребителей к хозяевам шокировало ее недолго — слишком бесцветными и скользкими существами они казались. Единственное, что их заботило и в чем они видели смысл — стабильность. Велгойю, к примеру, можно было в любой день выкинуть на улицу, и на ее место нашлись бы миллионы жаждущих претенденток.

Дверь открылась. Эльва обернулась, напряглась в надежде. Да, это Борс. Один. Когда он приводил с собой приятеля, она уходила в спаленку и просто слушала. Черткоиане высшего ранга не любили, чтобы женщина участвовала в разговоре.

Он вошел в комнату уставшей походкой, снял шляпу, плащ и бросил их на пол. Велгойя поползла убирать, а когда он сел, она была уже тут как тут, с выпивкой и сигаретой.

Эльва ждала. Она уже изучила его. Когда грубое бородатое лицо смягчилось, она заставила себя улыбнуться и вытянулась на диване, опершись на один локоть.

— Так ты заработаешься до смерти, — проговорила она.

Он вздохнул:

— Да. Но конец виден. Пара недель, и кончится вся эта бумажная волокита.

— Если только какой-нибудь очередной бюрократ не изобретет девятнадцать новых форм, которые необходимо заполнить в четырех экземплярах.

— Возможно.

— У нас никогда не было таких проблем. Правительство координировало действия и точно определяло необходимые ресурсы. Почему ваши люди не могут разобраться даже в том, чем сами занимаются?

— Ты же знаешь. Потому, что нас пять миллиардов. У вас на Вайнамо слишком много свободного места… — Голье допил свой стакан и протянул его за добавкой.

— Ради вековечного хаоса! Да, я готов там остаться, когда мы сделаем дело!

Эльва подняла брови.

— Это мысль, — промурлыкала она.