Чтение онлайн

Слепой тоски моей не множь,

Не заводи о прежнем слова

И, друг заботливый, больного

В его дремоте не тревожь!

Я сплю, мне сладко усыпленье,

Забудь бывалые мечты:

В душе моей одно волненье,

А не любовь пробудишь ты.

Ты был ли, гордый Рим, земли самовластитель,

Ты был ли, о свободный Рим?

К немым развалинам твоим

Подходит с грустию их чуждый навеститель.

За что утратил ты величье прежних дней?

За что, державный Рим, тебя забыли боги?

Град пышный, где твои чертоги?

Где сильные твои, о родина мужей?

Тебе ли изменил победы мощный гений?

Ты ль на распутии времен

Стоишь в позорище племен,

Как пышный саркофаг погибших поколений?

Кому еще грозишь с твоих семи холмов?

Судьбы ли всех держав ты грозный возвеститель?

Или, как призрак-обвинитель, печальный предстоишь очам твоих сынов?

1821

Прощай, отчизна непогоды,

Печальная страна,

Где, дочь любимая природы,

Безжизненна весна;

Где солнце нехотя сияет,

Где сосен вечный шум,

И моря рев, и все питает

Безумье мрачных дум:

Где, отлученный от отчизны

Враждебною судьбой,

Изнемогал без укоризны

Изгнанник молодой;

Где, позабыт молвой гремучей,

Но все душой пиит,

Своею музою летучей

Он не был позабыт!

Теперь, для сладкого свиданья,

Спешу к стране родной;

В воображенье край изгнанья

Последует за мной:

И камней мшистые громады,

И вид полей нагих,

И вековые водопады,

И шум угрюмый их!

Я вспомню с тайным сладострастьем

Пустынную страну,

Где я в размолвке с тихим счастьем

Провел мою весну,

Но где порою, житель неба,

Наперекор судьбе,

Не изменил питомец Феба

Ни музам, ни себе.

I821

Зачем, о Делия! сердца младые ты

Игрой любви и сладострастья

Исполнить силишься мучительной мечты

Недосягаемого счастья?

Я видел вкруг тебя поклонников твоих,

Полуиссохших в страсти жадной;

Достигнув их любви, любовным клятвам их

Внимаешь ты с улыбкой хладпои.

Обманывай слепцов и смейся их судьбе,

Теперь душа твоя в покое;

Придется некогда изведать и тебе

Очарованье роковое!

Не опасайся насмешливых сетей,

Быть может, избранный тобою

Уже не вверится огню любви твоей,

Не тронется ее тоскою.

Когда ж пора придет, и розы красоты.

Вседневно свежестью беднея, погибнут, отвечай: к чему прибегнешь ты,

К чему, бесчарная Цирцея?

Искусством округлишь ты высохшую грудь,

Худые щеки нарумянишь,

Дитя крылатое захочешь как-нибудь

Вновь приманить… но не приманить!

Взамену снов младых тебе не обрасти

Покоя, поздних лет отрады;

Куда бы ни пошла, взроятся на пути

Самолюбивые досады!

Немирного душой на мирном ложе сна

Так убегает усыпленье,

И где для каждого доступна тишина,

Страдальца ждет одно волненье.

1822

Желтел печально злак полей.

Брега взрывал источник мутный,

И голосистый соловей

Умолкнул в роще бесприютной.

На преждевременный конец

Суровым роком обреченный, я так младой певец,

С дубравой, сердцу драгоценной:

«Судьба исполнилась моя,

Прости, убежище драгое!

О прорицанье роковое!

Твой страшный голос помню я:

«Готовься, юноша несчастный!

Во мраке осени ненастной

Глубокий мрак тебе грозит,

Уж он зияет из Эрева,

Последний лист падет со древа -

Твой час последний прозвучит!»

И вяну я: лучи дневные

Вседневно тягче для очей;

Вы улетели, сны златые

Минутной юности моей!

Покину все, что сердцу мило.

Уж мглою небо обложило,

Уж поздних ветров слышен свист!

Что медлить? Время наступило:

Вались, вались, поблеклый лист!

Судьбе противиться бессильный,

Я жажду ночи гробовой.

Вались, вались! Мой холм могильный

От грустной матери сокрой!

Когда ж вечернею порою

К нему пустынною тропою,

Вдоль незабвенного ручья,

Придет поплакать надо мною

Подруга нежная моя,

Твой легкий шорох в чуткой сени,

На берегах Стигийских вод,

Моей обрадованной тени

Да возвестит ее приход!»

Сбылось! Увы! судьбины гнева

Покорством бедный не смягчил,

Последний лист упал со древа -

Последний час его пробил.

Близ рощи той его могила!

С кручиной тяжкою своей