Чтение онлайн

Отсюда можно увидеть, что с точки зрения буддизма сформулированные правила поведения не являются некими избыточными принадлежностями доброй воли, но являются необходимыми принципами правильного поведения. Они представляют собой важнейшую часть тренировки и когда приводятся в исполнение силой намерения, они становятся фундаментальными средствами к очищению. В контексте практики медитации правила тренировки предотвращают извержение омрачённых действий, что губительны для цели медитативной дисциплины. Тщательно следуя предписанным правилам поведения, мы можем быть уверены хотя бы в том, что избегаем как минимум самых грубых проявлений жажды, злобы, заблуждения, и что мы не столкнёмся с препятствием чувства вины, тревоги, беспокойства, которые следуют за безнравственными поступками.

Если вернуться к упомянутому выше сравнению буддийской дисциплины с деревом, корни которого олицетворяют нравственность, то принципы правильного поведения будут схожи с почвой, в которой эти корни произрастают. Подобно тому, как почва содержит питательные вещества, необходимые дереву для роста и цветения, точно также правила поведения содержат питание чистоты и нравственности, которые необходимы для роста духовной жизни. Правила олицетворяют естественное поведение архата, идеального святого. Для архата такое поведение естественным образом проистекает как спонтанное выражение внутренней чистоты. По самой своей природе все его поступки безукоризненны, не имеют пороков. Он не может действовать, исходя из желания, недоброжелательности, заблуждения или страха. И он поступает так не потому, что насильно сдерживает себя правилами, а потому что такова сама природа его существа.

Однако обычный заурядный человек не защищён от возможности совершить безнравственный поступок. Напротив, поскольку неблагие корни плотно укоренены в его уме, он постоянно подвергается соблазну совершить проступок. Он может убить, своровать, изменить супругу, солгать, выпить и так далее, и без отсутствия значимого нравственного кодекса, запрещающего подобные действия, он будет часто поддаваться подобным вещам. Отсюда проистекает необходимость установления для него набора этических принципов, зиждущихся на колоннах мудрости и сострадания, посредством которого он сможет руководить своими действиями и приспосабливаться к естественному спонтанному поведению Освобождённого.

Поэтому с буддийской перспективы правило поведения — куда большее, чем внешний запрет на некие поступки. Каждое правило представляет собой ясное выражение соответствующего состояния ума, принцип, который преобразует луч света внутренней чистоты в конкретное совершаемое действие. Правила поведения делают видимым невидимое состояние очищения. Они делают его доступным, преломляя его через призму тела и речи в особые принципы поведения, которые мы можем применять в качестве руководства для действия. Они защищают нас, когда мы оказываемся в различных ситуациях. Приводя поведение в соответствие с правилами, мы можем подпитывать корни наших духовных устремлений, нашу нравственность. Когда нравственность стала прочной, следующие этапы пути раскроются сами собой по закону духовной жизни и достигнут вершины в совершенстве знания и безмятежности освобождения. Как говорит Учитель:

Бханте, вы много лет прожили в лесном монастыре в Шри-Ланке. Что привело вас с Америку?

Вначале я приехал в штаты, чтобы навестить моего отца и сестру. Но в течение 25 лет я страдал хронической головной болью, которую не удавалось излечить всеми доступными и современными средствами. Отец предложил мне проконсультироваться в Нью-Йоркском Институте Головных Болезней — в клинике, что находится на Манхэттане. Поэтому вот уже несколько месяцев я лечусь в этой больнице.

Правда ли, что вы решили остаться в США?

Вначале я хотел остаться здесь только на тот срок, который потребуется на излечение головных болей, а затем вернуться в Шри-Ланку. Но за последние месяцы у меня появилась пара настойчивых мыслей. Во-первых, я хотел быть поближе к отцу, который уже в возрасте. А во-вторых, я могу сделать больший вклад в развитие Дхаммы, будучи здесь в Америке, нежели в Шри-Ланке. В начале этого года я формально оставил должность редактора издательства «Buddhist Publication Society», и потому меня уже ничто не удерживало в Шри-Ланке.

Первые шесть недель в США я жил в многолюдной и шумной Нью-Йоркской Буддийской Вихаре. А в июле случайно встретил старого китайского учителя Дхармы и его переводчика — молодого монаха китайско-канадского происхождения. Они пригласили меня посетить их монастырь в Нью-Джерси. Я думал, что это будет церемониальный храм где-нибудь на захолустных окраинах города, но к моему приятному удивлению выяснилось, что это серьёзный монастырь, где сделан акцент на обучение, и что он располагается на обширной и тихой территории в сельской местности рядом с Нью-Джерси, с холмами и со стадами пасущихся на лужайках оленей. Мы быстро подружились с Мастером Джен Чаном, и он предложил мне пожить здесь столько, сколько я захочу.

Так вы будете жить в махаянском монастыре, будучи тхеравадинским монахом?

В древней Индии монахи разных буддийских школ довольно часто вместе сосуществовали в одном монастыре. Для меня Мастер Джен Чан стал одним из наиболее уважаемых монахов, которых я когда-либо знал. Он имеет обширные знания, глубокое понимание буддизма, и в то же время, он очень простой, скромный и неэгоистичный; строгий в дисциплине, и всё же постоянно смеётся и переполняем добротой. Кроме того, он эксперт в знании Агам — корпусе книг китайской Трипитаки, который соответствует палийским Никаям. Поэтому наши взгляды схожи. Он попросил меня вести при монастыре лекции по палийским суттам и языку пали. Оба курса с интересом посещают как монахи, так и миряне. Мы хотим сделать монастырь таким местом, где могли бы гармонично уживаться монахи любой аутентичной традиции Винаи. Монастырь, как ни удивительно, называется Монастырём Бодхи — но это чисто случайное совпадение, что я оказался в монастыре с моим же именем.

Каков был ваш путь из Бруклина в Шри-Ланку?

Меня заинтересовал буддизм где-то в 1965, когда я ходил в Бруклинский Колледж. Началось всё с книг по дзен-буддизму Д.Т. Судзуки и Алана Уоттса. В 1966 я пошёл в Школу Клэрмонта в южной Калифорнии, чтобы изучать западную философию. Там я познакомился с буддийским монахом из Вьетнама по имени Тхит Гьяк Дук, который проживал в тех же апартаментах, что и я. Я попросил его обучить меня медитации, и он объяснил мне практику осознанности к дыханию, а также научил фундаментальным основам буддизма — чего не было в книгах Судзуки и Уоттса! Через несколько месяцев я решил стать монахом и спросил, может ли он постричь меня. Он согласился, и так я стал саманерой (младшим монахом) в линии вьетнамской Махаяны в мае 1967.