Чтение онлайн

— Ладно, мне хочется верить, что у Господа окажется больше здравого смысла, чем у вас.

— Достаточно! — резко произнес Боб.

Кейдж сгорбился и поставил локти на стол, поднося кофейную чашечку к губам. Он не использовал для этого ее маленькую, изящную ручку. Дженни вообще сомневалась, смогут ли его длинные пальцы протиснуться в узкий изгиб фарфоровой ручки. Он держал чашечку, обхватив ее обеими руками.

Кейдж казался не на месте в этой кухне в доме приходского священника. В кухне с накрахмаленными пышными занавесками на окнах, пастельных тонов линолеумом и стеклянными дверцами уставленного фарфором серванта, где бережно хранилась посуда, которую дозволялось использовать только по праздникам.

Кейдж словно съеживал помещение кухни, делая кричащим ее буржуазный уют. И вовсе не потому, что его фигура была чрезмерно мускулистой или очень высокой. Физически Кейдж и Хол казались очень похожими. Издалека и со спины братья едва ли отличались друг от друга, разве что Кейдж был несколько крепче младшего брата. Однако эта дополнительная сила являлась скорее результатом разницы в образе жизни и занятиях, чем наследственной предрасположенности.

Впрочем, сходство между братьями на этом и заканчивалось. Главное различие между ними заключалось в позиции, отношении. Облик Кейджа не вписывался ни в одно помещение, и любая комната казалась маленькой, когда он входил в нее. Дженни порой думала, что он скорее был бы дома среди больших, открытых пространств прерий, где много неба и земли. Он словно нес в себе вольный дух, ветер свободы, скрывавшийся под полами его одежды и в непокорных волосах.

Дженни никогда не приближалась к нему настолько, чтобы удостовериться в этом, но ей казалось, что его кожа пахла солнечными лучами. Следы долгого пребывания на солнце проступали на его лице, особенно тонкая сеточка морщинок в уголках золотисто-карих глаз. Эти морщины делали его старше, чем он был. Однако он и в самом деле уже многое повидал в свои тридцать два года.

Сегодня, как и всегда с его появлением, готова была разгореться ссора, если не открытое противостояние. Строптивость и мятежный дух буквально шествовали за ним по пятам. Он был хищником, продирающимся сквозь джунгли, распугивая мирных обитателей, задирая робких пташек и выдергивая их перышки, нарушая тишину и порядок, даже не имея на то очевидных намерений.

— Ты уверен, что вы обговорили все детали встречи? — спросила Сара. Она была расстроена тем, что Кейдж испортил ее прекрасный прощальный ужин, специально устроенный для Хола, однако героически пыталась игнорировать своего непослушного сына и создать видимость порядка на потерпевшем крушение корабле.

Поскольку Хол обсуждал свои дорожные планы уже как минимум сотню раз, Дженни потихоньку принялась убирать со стола. Когда она склонилась к плечу Хола, чтобы забрать его тарелку, он взял ее руку, сжал, поднес к губам и поцеловал запястье, проделав, однако, все это, ни на минуту не прерывая своего вдохновенного диалога.

Ей хотелось бы наклониться и поцеловать его в затылок, прижать к груди, пригладить его белокурые волосы и попросить никуда не уезжать. Но конечно, она так не сделала. Подобное поведение выглядело бы вызывающим, и каждый за столом подумал бы, что она, вероятно, сошла с ума.

Дженни подавила нахлынувшие на нее эмоции и молча закончила убирать посуду в раковину. Никто не предложил ей помощь. Никто даже не взглянул на нее. Это была обязанность Дженни — убирать со стола и мыть посуду с тех пор, как она стала жить в пасторском доме.

Они по-прежнему продолжали беседу, когда через пятнадцать минут Дженни вытерла руки полотенцем, повесила его на крючок у раковины, осторожно открыла заднюю дверь и спустилась по ступенькам. Она прошла по двору и облокотилась на белый заборчик.

Стояла прекрасная ночь, почти безветренная, что было редким подарком небес в западной части Техаса. Лишь легкая песчаная пыль носилась в воздухе. Огромная круглая луна выглядела как сияющий стикер, который кто-то прикрепил к черному войлоку неба. Звезды, которых не затемняли городские огни, казались большими и близкими.

Это была ночь объятий, ночь поцелуев, ночь романтического шепота влюбленных. Совсем не ночь расставаний. И даже если бы прощанию и суждено состояться, оно должно было быть затоплено потоком страсти и сожалений, смягчено нежностью и лаской, а вовсе не обсуждением деталей предстоящего путешествия.

Дженни было немного не по себе, она словно ощущала неясное беспокойство, зуд, который не могла вполне идентифицировать.

Задняя дверь снова приоткрылась и тихо захлопнулась с приглушенным стуком. Обернувшись, Дженни увидела медленно спускающегося по ступенькам Кейджа. Она отвернулась и продолжала смотреть прямо перед собой, даже когда он подошел к ней ближе и прислонился к изгороди.

Не говоря ни слова, он пошарил рукой в нагрудном кармане и достал оттуда пачку сигарет, привычным жестом встряхнул и, ухватив губами одну, вытащил ее из шуршащей фольгой пачки. Когда он поджег ее зажигалкой, яркая вспышка осветила его хмурое лицо. Сделав глубокую затяжку, Кейдж спрятал зажигалку и убрал сигареты в карман.

— Это убивает, — заметила Дженни, по-прежнему глядя прямо перед собой.

Кейдж повернул голову и долго смотрел на нее, не говоря ни слова, потом развернулся всем телом и прислонился спиной к изгороди.

— Я же еще не умер, хотя начал курить, когда мне было не больше одиннадцати.

Она, улыбаясь, посмотрела на него и покачала головой:

— Как не стыдно. Подумай, какой вред ты причиняешь своим легким. Ты должен бросить.

— Да что ты говоришь? — произнес он с ленивой ухмылкой, безошибочно поражавшей прямо в сердце женщин — молодых и старых, замужних и одиноких. В JIa-Боте не было ни одной особи женского пола, способной устоять перед его улыбкой. Некоторые смущенно останавливались, раздумывая, что бы она означала. Однако большинство прекрасно понимало ее смысл. «Я — мужчина, ты — женщина, и этим все сказано».

— Да, тебе следует бросить. Но ты, похоже, вовсе не собираешься этого делать. Я слышу, как Сара просит тебя не курить, уже много лет.

— Только потому, что она не любит грязные пепельницы и едкий табачный дым. Уверяю тебя, ее никогда особенно не беспокоило состояние моего здоровья. — В его янтарных глазах промелькнула горечь. Человек с менее обостренной чувствительностью, чем у Дженни, едва бы это заметил.

— Я беспокоюсь о твоем здоровье, — ответила она.

– Правда?

— Да.