Чтение онлайн

– А ты куда?

– Я поведу военных в Южный район. По идее они должны проскользнуть туда. Сейчас идет снег и следов за ними нет, поведу по интуиции.

Отец на лыжах уходит в медленно падающие хлопья снега.

Первыми заволновались собаки. Хонди сразу подала предупреждающий сигнал. Я сорвал со стенки ружье, выдрал из коробки горсть патронов и выскочил на крыльцо. Хонди тянул нос на запад.

– Хонди, веди. Ищи.

Отбрасываю от стенки дома лыжи и накидываю ремни на валенки. Собака стоит метрах в пяти и терпеливо ждет. Теперь вперед. Метрах в пятидесяти от дома мелькнула фигура.

– Эй, кто такие?
– кричу я.

Грохот выпущенной очереди из автомата, потряс лес. Я свалился в сугроб. Слева щелчок ветки. Перебираюсь к сосне и, настроив ружье, жду. Опять треск ветки слева, я тут же стреляю на звук. Спереди опять бьет автомат и пули откалывают кору от сосны. Отползаю от сосны еще к одному дереву. Впереди вскрик и отчаянный мат, я привстаю и сквозь хлопья снега вижу, что темная фигура пытается отцепиться от собаки. Тут же стреляю в голову этому типу и опять падаю в снег. Перезаряжаюсь и жду. Впереди Хонди победно подает голос. Все равно не двигаюсь и прислушиваюсь к посторонним звукам. Скрип..., скрип, снег скрипит под осторожной ногой.

– Ванька, это ты?
– хрипит голос.

Грохот моей двустволки заполняет звуками пространство. Теперь тихо. Слышу дыхание собаки. Хонди стоит у моей головы и дышит, вытянув язык.

– Хонди, где остальные?

Собака срывается и бежит влево. Я осторожно поднимаюсь и слушаю лес. Хонди начинает лаять, призывая меня. Осторожно, пробивая сугробы, иду на звук. Полу засыпанное снегом, тело человека лежит навзничь, рядом Хонди надрывается во всю.

– Встать.
– приказываю я.

Тело дергается и голова отрывается от снега. Вижу, глаза, страдающие от боли и тонкую струйку крови, ползущую из уголков рта.

– Я уми...

Голова рухнула опять в снег. Хонди сразу затихает, только обнюхивает лежащего. Я подхожу и разгребаю рядом с телом снег. В руке умершего пистолет ТТ. Выворачиваю его из еще теплых пальцев. Моя пуля прошибла ему грудь насквозь.

Тот, которого тряс Хонди, лежит на спине, раскинув ноги. Пуля попала в правый глаз и он страшно смотрит другим. Рядом автомат Калашникова. Я с нетерпением хватаю его и нежно глажу коробку. Это настоящее оружие мужчины.

Третий, получил пулю в горло, я стрелял на звук его голоса. Снег пропитался кровью и она толчками пульсирует из-под нелепо свернутой головы. На груди его еще один пистолет, неизвестной мне конструкции. Длинная обойма торчит из рукоятки.

В доме паника. Мать бросается ко мне.

– Кто стрелял?

– Не знаю.

Тут она видит в моих руках автомат.

– Ты убил... человека?

– Мама, это бандит. Он бы убил нас.

Она садиться на стул и растерянно смотрит на моим руки.

Отец и, прибывшие с ним военные, сразу пошли к месту трагедии. Они стащили трупы в одну кучу.

– Я расшифровал два выстрела, - говорит мне отец, - ты стрелял на звук.

– Да, папа.

– Почему же третий получил под углом пулю в глаз, когда твоя позиция не изменялась. Он должен был получить прямое отверстие.

– Его Хонди схватил за руку и он развернулся в его сторону.

– Понятно. Ты, молодец.

– Хонди помог тоже...

Наступило лето. В третий раз иду в школу.

Комиссия ГОРОНО из восьми человек с любопытством встретили меня перед школой. Высокий седой человек сразу обратился ко мне.

– Анатолий Самсонов?

– Я.

– Я много о тебе слышал. Говорят, что ты прекрасно говоришь по-французски?

– Правильно говорят. Я еще учу немецкий, так что могу немного поговорить и на нем.

– Ха... Свою винтовку отнеси к директору и потом приходи в актовый зал.

– Это не винтовка, это ружье.

– Ну ружье...

– Толя, - кричит в дверях директорша, - давай в мой кабинет. Собаку тоже тащи туда же.

– Пошли, Хонди.

Я складываю в углу рюкзачок, ружье и приказываю Хонди все охранять. Директорша ведет меня в актовый зал. Все восемь человек комиссии торжественно уселись в президиуме за один стол. Сбоку на распорках черная доска. В зале на стульях учителя и любопытные.

– Какой предмет вы хотите отвечать?
– спрашивает меня седой мужчина.

– Давайте с математики.

Замечаю глазом, как в зале хмыкнула учительница, которая была у нас в лесничестве. Седой выбрасывает билеты на стол.

– Берите

– Бином Ньютона...

– Готовиться будешь?
– спрашивает старший.

– А зачем, если знаешь зачем готовиться, - недоумеваю я.
– И так, начнем.

Беру мел, подхожу к доске и начинаю писать с разъяснением. Исписано пол доски, но я вижу по глазам комиссии, что что-то не так. Когда я закончил, пожилая женщина спросила.

– Толя, по каким учебникам ты готовил математику?

– Много книг, начиная с Кисилева, Ардоматского и кончая профессорами Шапошниковым, Венгеровым, американцем Миллером, шведом Ландерсом и другими.

Теперь комиссия молчит.

– Это конечно хорошо, - неуверенно тянет старший, - а геометрию...

– Пожалуйста. Вам какую Эвклидову, по Шопенгауру или по нашим источникам. Сейчас, я вам объясню в чем разница между ними...

– Нет, нет, - поспешно говорит старший, - я тебе верю. Как мнение членов комиссии?

– Достаточно, - говорит пожилая женщина.
– Перейдем к русскому и русской литературе.

– Раз такое мнение. Начнем русский... Билеты готовы? Тащи, Толя.

– Образ Печерина...