Шрифт:
Ялмез
Горячее солнце дожаривало себе на обед две краюшки земного шара. вся середина уже обуглилась, потрескалась, дымилась горячим песком. ни осталось ни дерева, ни травинки, ни живого существа. Бежали люди с экватора на крайний север. На месте Антарктиды бушевала горячая вода с густой шапкой пара. Рушились границы, смешивались языки, все люди стали одной, негроидной расы. Съёживалась вся жизнь: наука, искусство, спорт.
Разглядели где то в созвездии Водолея планету с водой, вращающуюся вокруг звезды, в два раза больше нашего Солнца. Назвали планету Ялмез, желая хоть какую то память сохранить о Земле.
Уезжали на Ялмез сильные, здоровые люди. Полёт длился год и считалось, чьл слабым, пожилым и детям его не перенести. Жизнь ставила жёсткие условия, которые требовали новую мораль. Рожать детей считалось безумием, жалеть слабых не этичным. Ибо слабый отнимал энергии у сильного и тем самым ослаблял общие ресурсы человечества.
На крайнем Севере поставили огромные шатры из жаропрочной плёнки. Они защищали людей, поля и луга. На улице клубился пар, стекал по специальным охладителям в резервуары для нужд людей.
В шатрах спиралью вились морозильные агрегаты, ибо одна плёнка людей не спасала. Плёнка ветшала, плавилась, шатры покидали, не ремонтировали – жизнь на Земле уже считалась временной, а постоянной там, на Ялмезе. Вся больше, сильнее расширялись места, куда уже ни когда не ступит нога человека.
Жизнь в шатре
Пришло время, когда на самой макушке полюса остался один шатёр, с одним полем, лугом, с одной коровой и собакой. С одним деревом, елью, с одной старухой и двумя детьми – мальчиком и девочкой семи и восьми лет.
Дети старую Илону считали не нормальной. Старуха могла часами сидеть под деревом, гладить кору и всё выискивать какие то шишки. Старая ель щетинилась сучьями, осыпала старуху пожелтевшей хвоёй. Ирина говорила с гордостью.
– Ёлочку ещё в далёкой молодости посадила я в цветочном горшке, затем перенесла в шатёр и дерево прижилось.
Старуха умалчивала о том, что из-за ели люди считали её глупой. Разве разумно беспокоиться о том, в чём нет пользы, что не помогает выжить!
– Вот бы холод выдавали по лимиту, – возмущались они, – осталась ли бы она такой добренькой.
Но старуха не уставала восхищаться мощным стволом дерева, его крепостью и удивлялась: неужели когда то на Земле такие деревья заполоняли собой целые поляны, равные по площади её шатру и росли они так густо, что между ними можно было спрятаться от солнца. Было время, когда вода могла становиться твёрдой, и даже мягкой, пушистой. Пушистая вода укутывала землю в белый цвет, зарываясь в неё, мог замёрзнуть человек! Не сгореть, а замёрзнуть! Чудно это старой Илоне, не вериться. Но, древние книги предполагают такую возможность.
В центр спирали из холодильников дети перетащили свою постель и вздумали там спать.
– С ума сошли! Замёрзните! – пугается старуха. Страх лишиться дорогих её сердцу людей, заставляет её говорить не разумное. Температура в центре спирали даже ночью, зимой опускается лишь до плюс двадцати градусов, а сейчас день, лето.
Конец ознакомительного фрагмента.