Чтение онлайн

— Водку с тобой пить не буду! — усмехнулся я, отпуская Павла. — Мал еще. А что до деда моего, твоего прадеда, то я не он.

— А кто меня к жизни готовить будет? Нужно же уметь и хмельного выпить и ума не растерять. Вот так с казаками будет нужда выпить, так и оконфужусь, — продолжал шутить Павел.

— Приедет Твердышев, вот он и научит. Вот уж кто умеет пить ведрами, так это он. А пока пошли поедим! Ты с дороги, за Москвой уже поймали, — сказал я и приобнял сына, чтобы вместе пойти в столовую.

— Отец ты пощади казаков, что со мной бежали и Безбородко тоже, это не он меня надоумил, — попросил Павел, но я ничего не ответил.

Не стоит лгать сыну про то, что все произошедшее сойдет с рук тем, кто хоть как нарушил Устав, или подвиг цесаревича на подвиги.

Я уже знал, как все произошло.

Когда Павел узнал, что его пассия была отправлена из Москвы, случайно узнал, в этом отношении так же расследование было, он подумал, что ее чуть не линчевать везут. Уже в дороге он немного остыл, но упертость наследника не позволила ему отступить. Настиг он Матрону на выезде из Москвы, причем в хорошем расположении духа. Ее не обидели ни деньгами, ни имуществом и девушка знала первоначально, в чем состоит ее задача и справилась с ней. Павел же решил посетить Люберцы, раз уж в Москве. Но не судьба. Целый гусарский полк был поднят по тревоге и по всем правилам военных действий, окружал наследника и сопровождающую его сотню казаков. Как не дошло только до стрельбы?

Все вроде бы понятно, но вот дружба сына с казачком Безбородко, который по моей протекции двигается вперед и обучается управлению? Канцлер из иной реальности, пока что вундеркинд и студент Петербуржского университета, в котором периодически слушает лекции и наследник. Их дружбе я не противился. В своем прошлом-будущем помнил, что о Александре Андреевиче историки оставляют только хорошие отзывы. Вот и подумал, что неплохо наследнику свою команду присматривать.

По всем признакам дружба цесаревича и Безбородко ранее приносила только пользу. Сейчас же Шешковский проверит Безбородко на нашем «детекторе лжи» — Антоне-гипнотизёре. Я редко даю санкции на подобное, но в отношении сына и наследника любыми методами не побрезгую, только бы оградить Павла от коварства и лжи. Он это найдет в любом случае и самостоятельно.

— Поедешь к нашим войскам на шведскую границу. Но будешь вдали от событий. Посмотри, как войска обеспечиваются, покажись офицерам. Осмотрись, освой воинскую науку. Нам, царям нужно знать все, пусть и по чуть-чуть! — говорил я с сыном во время обеда.

Павел не возражал. Не получилась его практика производственная, получит военную. И вот тут я не опасался за сына. Да, там, где война, крайне опасно, но это его будущая работа и русские императоры не должны уподобиться французским королям. Работы много, нет время для организации «Оленьего парка» с молоденькими красотками. Хотя так и хочется на денек устроиться смотрителем в этот парк.

— Ваше Императорское Величество! Господин граф Степан Иванович Шешковский! — провозгласил слуга.

— Вот и закончилось общение отца с сыном, — пробурчал Павел.

— Император всегда на работе, — сказал я и повелел пригласить главу Тайной канцелярии.

— Ваше Императорское Величество! Ваше Императорское Высочество! — Степан Иванович поклонился мне и Павлу.

— Спина не болит, Степан Иванович? — спросил я, где-то даже участливо.

— Нет, Ваше Величество! — Шешковский улыбнулся краешком губ. — Спешу доложить, что для послания все готово. Вместе с тем, я все еще считаю, что это не совсем верно.

Вот как? Даже изволил настаивать на своем? Ничего, Фридрих должен оценить эксцентричность и прочувствовать тонкий намек. Если при этом я, вероятно, подписываю смертный приговор одному человеку, преданному России, то для пользы дела. Может и прав Павел, и империя не знает слез?

* * *

Граница Швеции и России

25 сентября 1762 года

К 24 сентября 1762 года закончилась концентрация союзных англо-франко-шведских войск в районах Эстерботтенского и Абосского ленов. Центром управления армии стала шведская крепость Нейшлот. Это было не очень удобно, так как возле крепости было множество водоемов и передвижение войск представлялось затруднительным. Однако командующий союзными войсками Антуан-Мари де Апшон боялся русских диверсантов. Он внимательно изучал информацию о тактиках русских и понял, что опасаться нужно не только прямых боестолкновений, но и подлых. Никто до сих пор так не воевал. Поэтому труднодоступная география, открытая только лишь для прохода небольших отрядов и способствующая охране подходов к крепости, играла больше на пользу союзному войску.

Огромная масса солдат и сопутствующих служб ожидала приказов. Нельзя сказать, что, по крайней мере, в шведской армии, царило воодушевление. Последние события, связанные с государственным переворотом, который провернул король и его приспешники, надломили общество. Тем не менее, капралы справлялись с любым вольнодумством, высказанным вслух, шпицрутены свое дело делали. Но кто же запретит думать? Даже солдаты размышляли о том, что крушение уже сложившейся системы государственного управления может привести страну в пропасть. Далеко не все вспоминали о Карле XII с благоговеньем. Были в народе, особенно в среде третьего сословия, опасения, что скоро начавшаяся война принесет Швеции еще большие беды, чем походы того короля, что после поражения под Полтавой половину своего правления провел в Османской империи.

— Чего Вы ждете? — спросил принц Карл недовольным тоном у французского генерала. — Мы уже на самой границе, войско готово? Или опять закроемся в болотистом Нейшлоте?

Никто из шведских офицеров не был в восторге от того, что командовать объединенным войском король назначил француза де Апшона. Принц сам претендовал на место главного офицера, ему до скрежета зубов хотелось командовать французами и англичанами. Но Густав проявил своеволие, возможно, лишь для того, чтобы всем доказать, что он монарх с действительно абсолютной властью. Или это была такая проверка всех подданных на лояльность?

— Мне нужны разведданные! — жестко, без почтения к родственнику короля, отвечал француз.

Антуан-Мари де Апшону не нравилось то, что каждый день ему приносят совершенно разные сведения о численности противника. Количество русских росло какими-то непонятно высокими темпами. Позавчера Апшон был уверен, что ему противостоят не более сорока тысяч русских, если не считать солдат гарнизонов крепостей, которых по штату не так уж и много. Вчера русских уже было семьдесят, сегодня утром восемьдесят. Если такими темпами Россия стягивает подкрепления, то где та конечная цифра, на которую и следовало бы ориентироваться? Война с сорокатысячным войском неприятеля сильно отличается от войны со стотысячной ордой.

Генерал-лейтенант французской армии и, волею короля Густова III, генерал-фельдмаршал шведской, уже двинул бы войска. Безусловно, если бы стояла задача дать генеральное сражение, то де Апшон не стал дожидаться увеличения численности противника. Но цель в том, чтобы взять крепости, по крайней мере те, что были отторгнуты у Швеции по итогам последней войны с и Россией. Сходу занять все твердыни не получится, тогда нужно знать, сколь много у русских резервов. Не приведет ли наступление, в котором де Апшон рассчитывает на кратное численное преимущество, к катастрофе?