Чтение онлайн

Сарма лежала, уткнувшись лицом в дно и раскинув в стороны руки. Я опустился на ноги, схватил ее за кисть и потащил к берегу. Как? Пешком, конечно. Так быстрее, и меньше вероятности, что подцепят арканом. Зачем, спрашивается, в воду лез? Воздуху до мелководья мне не хватило, пришлось, бросив утопленницу, выскочить на поверхность еще раз. Сармы смотрели туда, где я был раньше, и мое появление прозевали. Арканы метнуть они не успели. Я опустился на дно, схватил утопленницу и потащил дальше. Когда мы наконец показались из воды, к нам ринулась туча сарм. Я заорал, отгоняя их, и сам вынес девчонку на берег. Причитаний мне не хватало! Утонувшая в состоянии клинической смерти, каждый миг дорог.

Удивительно, но меня послушались. Я слышал, как что-то кричала Сани, затем заорала Дандаки, мне более не мешали. Ощутив под ногами сухой берег, я положил утопленницу, разжал ей челюсти и двумя пальцами вычистил изо рта набившийся песок. После чего взгромоздил сарму животом на подставленное колено — лицом вниз. Сильно надавил с боков, выжимая из легких воду. Изо рта утопленницы потекла тоненькая струйка. Еще раз, еще! Все, хватит! Воды выбежало со стакан, больше при утоплении не бывает. Я бросил сарму на спину, повернул ей голову набок и скрестил свои ладони на ее грудине. Раз, два, три, четыре, пять! Теперь — воздуху в рот. Раз, два, три, четыре, пять! Вдуть…

На десятом цикле тело сармы выгнулось, и она закашлялась. Я подхватил ее с песка и поставил на четвереньки. Ее вырвало, она зашлась в раздирающем кашле. Все! Дальше без меня.

С трудом разогнув застывшие суставы, я встал. Нас окружала толпа. Прямо передо мной, вперив единственный глаз, маячила Дандаки.

— Разденьте ее и разотрите! — просипел я, указав на утопленницу. — Согрейте воду и напоите кипятком. Меня тоже.

Сотница рявкнула, нас окружили. С меня стащили одежду и стали растирать бараньим мехом. Телу стала возвращаться чувствительность, я ощутил, как меня бьет озноб. Вынырнувшая как из-под земли Сани протянула мне сухие штаны и тунику — вытащила из вьюков, умница! Я торопливо оделся. Сани подала мне сапоги, а после того, как я обулся — шапку, пояс и плащ. Самой последней в ее руках оказалась фляга.

— Молодец! — похвалил я и приложился к горлышку. Вино скользнуло в желудок, поселив в нем приятную теплоту. Фу-у-у!

Спустя короткое время я лежал у костра, впитывая благодатное тепло. В руке моей покоилась чаша с вином, в котелке над огнем булькало. Аппетитно пахло вареным мясом. Сармы под шумок закололи бычка, и нам достался кусок лопатки. Горячий бульон — это то, что сейчас нужно. У костра находились лишь мы с Сани. Кварта хлопотала у костра, снимая пену.

— Сядь, — сказал я. — Не убежит.

Она послушалась.

— Что ты кричала на берегу?

— Мой господин великий шаман и умеет воскрешать мертвых.

Я едва удержал чашу в руке.

— С чего ты взяла? — спросил, откашлявшись.

— Стал бы ты тащить из реки сарму, если б не собирался ее воскрешать! — пожала она плечами. — Зачем нам дохлятина? Разве я солгала? Все видели, как ты вдохнул в нее жизнь.

Я почесал в затылке. И вот что теперь: ругать ее или хвалить? Если б не откачал сарму, опозорился бы навек. Пал в глазах сотни ниже копыта. Но мне удалось, и я в авторитете. Сани — умница! Я поманил ее пальцем. Она склонилась, и я чмокнул ее в щечку. Кварта зарделась.

— Господин! — сказала, потупясь. — Я не заслужила такой ласки.

— Это мне решать! — хмыкнул я.

— Знаешь, кого ты воскресил? Ее зовут Бимжи, что означает «голубка». Она дочь Дандаки, единственная.

Я покачал головой. Надо же, как срослось! Выходит, не зря купался.

— Дандаки любит Бимжи, поэтому держит ее при себе. Сегодня та едва не погибла.

Лучше надо детей воспитывать! Зачем было лезть с копьем?

— По обычаю сарм, если шаман возвращает кому-то жизнь, то спасенная принадлежит ему. Теперь Дандаки обязана отдать Бимжи тебе.

Всю жизнь мечтал!

— Отказаться нельзя! — заторопилась Сани, разглядев выражение моего лица. — Оскорбишь.

— Зачем мне она?

— Ну… — Сани потупилась и стала возить пальчиком по траве. — Бимжи — треспарта и очень красивая.

Хм! Не заметил.

— Ты можешь взять ее в постель, и она будет ласкать тебя всю ночь.

— Поэтому Дандаки с радостью ее отдаст? И даже будет настаивать?

Сани кивнула. Нет, добро наказуемо! Мало того, что спас сотнице дочь, так еще и спать с ней? Фиг вам! Я скрутил кукиш и ткнул им в сторону сарм. Сани засмеялась. Она знала, что означает это жест.

— Господин!

Она склонилась и неумело ткнулась губами мне в щеку. После чего вскочила и захлопотала над костром, приняв самый озабоченный вид. Гм… Кажется, меня неправильно истолковали.

…Дандаки явилась, когда мы хлебали варево — ложками, из одного котелка. Сотницу сопровождала спасенная мной Бимжи. Следом сарма из сотни тащила миску с дымящим мясом. По знаку Дандаки миску поставили перед нами, после чего сарма исчезла. Мать с дочкой сели напротив и поджали под себя ноги. Сотница сделала приглашающий жест:

— Угощайся!

В миске исходило паром бычье сердце, из чего я сделал вывод, что нам принесли самое лакомое. Уговоров я ждать не стал. Разрезав сердце ножом, подцепил половинку и протянул Сани. Вторую взял себе. Сотница поморщилась, но промолчала. Мы с квартой жевали мясо, запивая его вином. Дандаки и ее дочь молча смотрели. Жуя, я разглядывал Бимжи. Сани не соврала — и в самом деле хорошенькая.

На вид лет семнадцать. Глаза узковаты, но остальные черты лица вполне европейские. Вид диковатый, на меня поглядывает с испугом. Ну да, великий шаман…

Я сделал вид, что поглощен едой. Однако мой интерес к девушке не остался без внимания.

— Нравится дочь? — спросила Дандаки, как только я вытер губы.

Я кивнул — чего скрывать?

— Она твоя. Бимжи молода, здорова и согреет тебя ночью.

— Обойдусь.

Сотница вспыхнула.

— Моя дочь хуже твоей самки?

Она разгневанно глянула на кварту.

— Сани не греет меня ночами.

— Мне сказали: вы спите вместе! — удивилась Дандаки.

— В одной палатке, но под разными одеялами.