Чтение онлайн

– Ну, я много чего могу. А ты чего хочешь больше всего на свете?

Отверткин, восприняв расспросы ребенка как новую игру, глубоко задумываться над ответом не стал.

– Жить вечно, - усмехнулся он, нажимая на кнопочки пульта управления. Один за другим на мониторе мелькали кадры с пустыми пейзажами, окружающими дом.

Алек надолго замолчал, погрузившись в обдумывание задачи. Наконец, он поднял на охранника грустные глаза и произнес:

– Нет, Отверткин. Этого я не могу. Этого нельзя. Так не бывает потому что. Загадай чего-нибудь другое лучше.

– Другое? Пожалста, - бодро ответил охранник. Движение на дороге перед воротами рассосалось, не оставив ни тени сомнения. Отверткин поднял голову вверх, посмотрел на потолок, потом в окно, обвел комнату взглядом, как будто впервые видел ее.
– А хочу, чтобы этот дом был моим. Вот чего хочу, нахально заявил он.

– Да?
– растерялся мальчик.
– А зачем он тебе, Отверткин?

– Как зачем? Дом должен быть у каждого. Чтобы было куда возвращаться. Чтобы детей там заводить. Ну и еще много для чего.

– Так нечестно, Отверткин, - жалобно скуксился ребенок.
– Ты же лучше меня знаешь, что для этого нужны какие-то бумажки. С печатями. А я еще даже писать не умею. Я только осенью в школу пойду.

– Ну нет, так нет, - развел руками Отверткин.
– Не грусти, малыш. Мои желания тебе пока еще не по зубам. Вот подрастешь...

– Ты мне не веришь, - спокойно, чуть только разочарованно констатировал мальчуган и, не делая паузы, тут же сменил тему: - Отверткин, я хочу есть!

– Уно моменто, синьорино. Куда подать завтрак?
– Отверткин отклеил зад от дивана и ждал указаний, нацепив зачем-то на нос солнечные очки неизменный атрибут охранной униформы.

– Сюда, пожалуйста, - важно отдало распоряжение ужасное дитя, не слезая с кресла и грызя палец.

Отверткин вернулся с кухни, нагруженный посудой, огромной коробкой кукурузных хлопьев, пакетом молока, сока, йогуртами и картофельными чипсами. Все это он аккуратно и быстро расставил на круглом низком столике, легко подхватил его и перенес к креслу, где восседал маленький повелитель. Дитя тотчас же скроило недовольную рожицу.

– Опять эти хлопья! Отверткин, ну они же уже в меня не лезут! Там есть что-нибудь другое? Я не хочу молоко. Я его не люблю.

– Что ж принести-то? Бананов?
– глупо спросил Отверткин.

– Ты умеешь делать яичницу?

– Кто ж ее не умеет делать?

– Тогда мне, пожалуйста, из одного яйца. И пирожных!
– закричало дитя вдогонку шеф-повару.

Когда завтрак был готов и принесен заказчику, несчастного Отверткина ждало еще одно испытание.

– Ты мой телохранитель, - отвесило ему маленькое чудовище, не прикасаясь к еде.
– Значит, должен пробовать сначала все, что мне дают есть. Вдруг меня хотят отравить. Давай, пробуй.

Отверткин беспрекословно взял вилку и ковырнул жидкую лепешку однояйцевой яичницы. Отправил кусочек в рот и очень медленно принялся пережевывать, всем своим видом показывая готовность обнаружить в яичнице даже микроскопическое присутствие яда.

Мальчик перевел повелительный взгляд с челюстей охранника на пустой стакан на столе. Секунду спустя от стакана остались только мелкие осколки, брызнувшие в разные стороны. Несколько стекляшек застряли в яичнице.

Отверткин застыл с вытаращенными глазами и с недожеванной пробой на яд во рту. Потом промычал, не понимая:

– Зачем ты это сделал?

– Он сам так захотел, - мальчуган виновато, снизу вверх, заглянул ему под очки и потянулся рукой к зачесавшейся вдруг пятке. Возникший там зуд был неожиданно силен, как от жгучего укуса злой-презлой крапивы. Ребенок яростно скреб еще мягкую, ненатруженную долгой ходьбой по жизненной дорожке кожу пятки и все так же, с умильно-виноватой полуулыбкой смотрел на оторопелого Отверткина, проглатывающего несчастную яичницу.

Под прицелом невинных детских глаз телохранитель внезапно как-то посерел лицом и при этом стал почему-то похож в своих солнечных очках, которые так и не снял, на черепаху Тортилу. Рывком втянул в себя воздух и схватился рукой за горло. Если бы не очки, наверное, можно было увидеть его выпученные, грозящие вывалиться из орбит глаза. Отверткин медленно кренился вбок, по какой-то непостижимой инерции все еще удерживая призрачное равновесие своего, уже мертвого, тела. Через несколько мгновений он рухнул, как спиленное дерево, с громким ударом твердой, жилистой плоти об пол. И сразу же последовал еще один стук, легкий и дребезжащий, - солнечные очки слетели с лица Отверткина и, кувырнувшись, притихли возле тела.

Но ужасное дитя ему не поверило. Мальчуган с любопытством тянул шею, разглядывая упавшего с головы до пят в ожидании продолжения веселой шутки. Но шутка затягивалась, и фокуса с воскрешением не получалось. Отверткин и не думал подниматься. Алек скользнул с кресла, подошел к телу и сел на корточки. Отверткин немигающе пялился в потолок. Мальчик обиженно пихнул его в бок:

– Отверткин, вставай, хватит притворяться. Я уже не маленький, чтоб меня так по-дурацки разыгрывать.

Охранник не отвечал и ни на что не реагировал.

– Ну ладно. Как хочешь.

Мальчик приложил палец к подбородку и задумался. Потом хитро улыбнулся и украдкой, на цыпочках, подобрался к рабочему месту Отверткина композиции из дивана, стола и видеосистемы. Залез в ящик стола, выудил оттуда наплечную уздечку с кобурой. Большой пистолет оказался неудобно тяжелым, его рукоять едва помещалась в маленьких ладошках. Держа добычу в вытянутых руках, ребенок направил ствол в лежащего Отверткина, выпятил вперед нижнюю челюсть, копируя брутальное выражение физиономий мультипликационных злодеев и пиратов, и прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Вставай, подлый трус. Выходи на честный бой. Я, благородный рыцарь дон Мигель Санчес де Кастелламаре вызываю тебя на дуэль. И пусть само небо рассудит нас!

Благородный рыцарь подпрыгнул, дернув ногами, приземлился возле бездыханного тела и упер дуло пистолета в лоб "подлого труса".

Грозный вызов не был принят.

Мальчик поскучнел. Несколько минут он сидел на полу, обдумывая поведение своего телохранителя. Затем, что-то вспомнив, встрепенулся и осторожно поднес блестящую сталь пистолета к губам лежащего, с трудом удерживая оружие в равновесии. Чуть погодя осмотрел ствол. Результата не было - дыхание не замутнило гладкой поверхности.