Чтение онлайн

Спер-роуд встретила нас довольно неприятными с виду фасадами доходных домов. На улице – ни души, только дрались на газоне неподалеку от урны два кота – черный и белый.

Автомобиль остановился у одного из трехэтажных особняков. Здесь, как я давно знал, располагалась обыкновенная лондонская гостиница для небогатых пассажиров железнодорожного транспорта, которым нужно скоротать ночь-другую в столице. Впрочем, благодаря дешевизне, в таких комнатах зачастую селились и коренные лондонцы.

Я попросил таксиста подождать и прошел в дверь парадной. В холле гостиницы горела тусклая лампа, а неприветливого вида мадам за стойкой регистрации гостей пила чай из голубой керамической чашки.

– Добрый вечер, сэр. – голос у не был вполне приятный.

Я поздоровался в ответ.

– Вы заселяться, сэр? – с сомнением спросила она (конечно, ведь у меня не было с собой багажа).

– Нет, мадам. Я приехал к мистеру Юджину Блащиковски. Мне необходимо с ним поговорить.

– Вы из полиции?

Немного поколебавшись, я ответил:

– Не совсем. Я частный сыщик.

– Мистер Юджин вот уже 5 месяцев снимает у нас комнату, мистер …

– Ватсон.

– Ватсон, – эхом повторила она.

– Могу я пройти к нему?

Женщина заколебалась.

– Дело крайне срочное, мадам.

– Ну, хорошо, пройдите, – вздохнула она. – Комната 203.

Я взошел по хорошей дубовой лестнице на второй этаж. В слабо освещенном коридоре никого не было. Найдя 203-ю комнату, я постучал. Тишина. Я постучал еще раз.

– Мистер Блащиковски!

Дверь внезапно распахнулась. Рыжий детина с перекошенным от ярости лицом, не говоря ни слова ринулся на меня. Я едва успел отскочить в сторону. Каблуки Блащиковски загрохотали по дощатому настилу коридора, затем – по лестнице.

Придя в себя, я бросился за ним. Мадам внизу взвизгнула, когда этот здоровяк пронесся мимо нее.

– Спокойно, – крикнул я, пробегая мимо стойки регистрации. – Все под контролем!

Я выскочил на улицу. Блащиковски крупными прыжками несся в сторону Ватерлоо-роуд. Я побежал за ним. Он нырнул в переулок Мид-роуд, оглянулся, и, заметив преследование, побежал еще быстрее. Я чувствовал, что начинаю задыхаться, но не прекращал погоню. Достигнув входа в метро, он нырнул вниз. Я последовал за ним.

– Стойте, задержите его, – попытался крикнуть я, видя, как кондуктор получает от Блащиковски деньги и пропускает его через турникет. Вместо крика у меня получился свистящий хрип.

Я швырнул кондуктору шиллинг вместо пяти пенсов и, не давая ему опомниться, протиснулся через турникет. Сбежав по ступенькам, я увидел Блащиковски, которые садился в только что подошедший поезд. Собрав остатки сил, я ринулся вперед и успел заскочить в двери последнего вагона, которые тут же захлопнулись.

Электрические лампы тускло освещали вагон. Ни души. Все добропорядочные лондонцы видят первые сны. Мне стало не по себе. Блащиковски молод и крепок, к тому же он, вероятно, жестокий убийца, Садовник. А мне пятьдесят четыре года и у меня есть дочь. Я не могу оставить ее одну на этом свете.

Я медленно пошел по мерно раскачивающемуся вагону. Достиг дверцы тамбура, заглянул в окно. В соседнем вагоне – никого. Прошел через тамбур.

Преодолев несколько вагонов, я увидел Садовника. Он стоял посреди пустого вагона под электрической лампой. Лампа, похоже, была неисправна, она постоянно мигала, то освещая Блащиковски, то погружая его почти в полную тьму.

Я тихо открыл дверцу тамбура. Садовник обернулся, когда я вошел в вагон. Глаза его сузились и, набычившись, он попер на меня. «Дева Мария, да ведь мне придется с ним драться!».

Первый удар Блащиковски принял мой живот, а вот второй угодил мне точнехонько в подбородок. Я покачнулся и едва не упал на спину. Вагон начал расплываться перед глазами, но каким-то чудом я сумел блокировать следующие два удара разъяренного детины, который младше меня минимум на 20 лет. «Стойка, Ватсон, не забывайте о стойке», – голос Холмса прозвучал в моей голове. Я принял боксерскую стойку, тряхнул головой, пытаясь очистить мозг, сфокусироваться. Электрическая лампа мигнула, погрузив вагон в темноту, затем снова загорелась, и я увидел физиономию Садовника перед собой, его здоровенный кулак несся мне прямо в висок. «Отклонение, затем апперкот» – голос Холмса.

Детина рухнул на пол. Тут же поезд ворвался на станцию и остановился, двери вагона распахнулись.

Я стоял над нокаутированным соперником, с трудом веря в то, что мне удалось вырубить этого здоровяка. Но медлить было нельзя. Вцепившись в руки застонавшего оппонента, я вытащил его из поезда. Двери закрылись, состав отошел от платформы.

Блащиковски быстро приходил в себя. Нельзя было допустить, чтобы он снова кинулся на меня. Сняв галстук, я крепко-накрепко связал его руки за спиной.

Блащиковски, кажется, полностью очухался.

– А ну-ка, поднимайтесь, милейший, – потребовал я. – Вы достаточно тяжелы, чтобы я поднимал вас сам.

Он разразился потоком площадной ругани, но встал на ноги.

– Вперед, – я кивнул на выход из метро.

Так, под конвоем, по темным лондонским кварталам, я довел поверженного мною противника до Скотленд-Ярда. Всю дорогу Блащиковски угрюмо молчал.

Несмотря на поздний час, Лестрейд находился в управлении и даже не спал в своем кабинете, где с незапамятных времен стоял кожаный диван.

– Ватсон! – удивленно воскликнул он, отвлекаясь от бумаг. – Как прикажете понимать ваш поздний визит в компании связанного мужчины?

Я устало опустился на диван. Блащиковски остался стоять посреди кабинета, опустив голову.

– Кто это?

– Возможно, это убийца Беатрис Пройслер, похититель Ирэн Вулф.

– Что?! – встрепенулся задержанный. – Что вы такое говорите, сэр? Вы с ума сошли?! Я никого не убивал!

– Вы постоянный посетитель отдела французской поэзии Лондонской библиотеки? – спросил я.