Чтение онлайн

— М-lle Верэ, что с вами? — раздался неожиданно подле нее голос Сергея Зурова.

Она подняла голову, на щеках виднелись следы слёз.

— Что вас огорчило? — продолжал он мягким, совершенно несвойственным ему тоном. — Если я хоть в чем-нибудь могу помочь: приказывайте!

— Вы очень добры, — нерешительно проговорила Верэ, — со мной ничего, так — пустяки, мать на меня сердится.

— Неужели! В таком случае ваша прелестная maman верно не права. В чем же дело?

— Говорят, я никому не нравлюсь.

— Где же такие варвары, желал бы я знать?

Его холодные глаза оживились; но она не заметила его взгляда, она задумчиво глядела на видневшееся вдали море.

— Я никому не нравлюсь, — устало проговорила Верэ. — Maman думает, что я сама тому виною. Вероятно, оно так и есть. Я равнодушна к тому, что нравится другим, я люблю сад, лес, море, собак.

Она притянула в себе Лора, встала, ей не хотелось оставаться наедине с Зуровым, крайне ей антипатичным. Но он пошел рядом с нею.

— Вам нравится моя собака, хотите взять ее себе?

Личико девушки вспыхнуло от удовольствие.

— Это было бы прелестно, если мама позволит.

— Maman позволит, — с странной улыбкой заметил Зуров. — Лор счастливое животное: он приглянулся вам.

— Но я люблю всех собак.

— И никого из людей?

— Я о них не думаю.

— Мне ничего не остается, как желать быть собакой, — сказал Зуров.

Верэ засмеялась, но сейчас же нахмурила брови.

— Собаки не льстят мне, — коротко заметила она.

— Чего и я не делаю, клянусь честью. Но скажите, неужели жестокая лэди Долли вас точно заставила плакать? и вдобавок, у меня в доме; мне это крайне досадно.

— Мама была права, — холодно отвечала Верэ, — она говорит, что я не люблю людей, и это правда.

— В таком случае у вас отличнейший вкус, — смеясь, заметил Зуров. — Я не стану нападать на вашу холодность, m-lle Вера, если вам угодно будет сделать исключение в мою пользу.

Верэ молчала.

— Неужели вы хоть немножко не полюбите меня ради Лора?

Верэ молча стояла на дорожке, обсаженной розовыми кустами, и смотрела на него серьезными, ясными глазами:

— С вашей стороны было очень мило подарить мне Лора, я вам за него очень благодарна, но все же не стану говорить неправды, это было бы вам плохой наградой.

«Что она такое: искусная кокетка или просто самый странный ребенок в мире?» — думал Зуров и спросил вслух:

— Чем же я вам не нравлюсь, дитя?

Вера с минуту колебалась.

— Я думаю, что вы недобрый человек.

— Чем же я имел несчастие заслужить подобное мнение?

— Вашей манерой говорить, и потом, на прошлой неделе, вы раз толкнули Лора ногой.

Зуров громко рассмеялся.

— Буду надеяться, что время изменит ваш взгляд, а Лора я больше толкать не могу, он ваш, разве с вашего разрешения?..

— Его вам никогда не получить, — с улыбкой ответила Верэ, вдруг испугавшаяся мысли, что она была очень груба с любезным и щедрым хозяином дома…

— Не знал я, что вы желаете иметь собаку, а то давно бы подарил вам ее, — сказал в тот же вечер лорд Иура, обращаясь в Вера.

Она улыбнулась и поблагодарила его.

— А как вам нравится тот, кто подарил вам Лора?

Вера спокойно встретила его пытливый взгляд.

— Мне он вовсе не нравится, — тихо ответила она, — но может быть, этого говорить не следует, он очень любезен, и мы у него в доме.

— Потому-то и следует говорить о нем дурно, — вставила ей мимоходом, смеясь, одна из дам, проходивших в соседнюю гостиную, где играли в карты.

— Не слушайте ее, — быстро проговорил Иура, — вам она может только повредить… Все здесь хороши, нечего сказать.

— Неужели так легко человека погубить?

— Так же легко, как запачкать перчатку, — угрюмо проговорил он.

Вера слегка вздохнула; жизнь представлялась ей делом мудреным.

— Как могли вы стать тем, что вы есть, вы, дочь Долли!

— Я стараюсь быть такою, какою бы желал видеть меня отец, — шепотом проговорила она.

Иура был тронут.

— Желал бы я, чтоб отец ваш охранял вас, — промолвил он. — В нашем свете, дитя мое, вы очень будете нуждаться в Ангеле-Хранителе. Впрочем, может быть, вы сами сумеете охранять себя. По крайней мере, я на это надеюсь.

Он крепко пожал ей руку и сильно побледнел.

— Вы очень добры, что думаете обо мне, — не без волнение проговорила она.

— Как же о вас не думать, — краснея, пробормотал Иура, и прибавил:- Моя заботливость не должна вас удивлять, я такой друг вашей матери.

— Да, — серьёзно ответила она.

— Правда ли, что Зуров хочет жениться на вашей дочери? — спросил Иура у Долли, в тот же вечер.

Леди Долли на это как-то неопределенно улыбнулась.

— О, нет, не знаю, так много болтают, не думаю, чтоб он серьёзно — а вы?

— Не знаю, — коротко ответил он. — Но вы этого желаете?

— Конечно, я желаю всего, что может составить ее счастие.

Он громко рассмеялся.

— Что за лицемерки, эти женщины! — воскликнул он от всей души.

Несколько дней спустя Иура уехал к отцу в Шотландию, и перед отъездом имел продолжительный разговор с лэди Долли, в котором высказал ей все, что знал о ветреной жизни Зурова в Париже.

Она слушала рассеянно, очевидно, не придавая веры его словам.

Прошло еще несколько дней; однажды вечером во время спектакля, на котором Верэ не присутствовала, так как на домашнем театре в Фелиситэ давалась какая-то чересчур уж неприличная оперетта, Зуров подсел к лэди Долли, и с той недоброй улыбкой, которой она так боялась, без дальних околичностей, сказал ей: