Чтение онлайн

— Ну я не мент и не венеролог. Все остальные профессии должны нравиться. А вообще у меня свой бизнес. Этого будет достаточно, я считаю, что женщина не должна интересоваться работой мужчины. А денег нам хватит, уверяю тебя. Если хочешь отгрохаем дом побольше этого.

— Не хочу.

— Знаешь в чем плюсы пирушек, где хозяину за пятьдесят? — приподнимая руку вверх, делает загадочное лицо Вадим.

— На них есть врачи в случае необходимости реанимации?

— Ну что за мысли? Тут всегда есть ретро-музыка. Слышишь? На улице все началось. Пошли танцевать под «Белые розы».

— Я предпочитаю стоять под любого цвета розы.

— Не умеешь танцевать? Так я тоже. Тут же главное, что в танце можно контактировать.

— А вот это вы зря. Я плотно поела.

— И что? Я тоже здесь поел все, что глазу приглянулось, не просто же так приперся хрен знает куда. Пойдем, чего стоять, — выхватывает из моих рук бокал, ставит на ближайший столик вместе со своим, и впервые берет меня за ладонь.

Через несколько секунд мы оказываемся на площадке, где полным ходом начинается, по всей видимости, веселье. Только в действительности никто не танцует. Ну как оказалось, кроме одного человека. Вадим отпускает мою руку, отходит на несколько шагов и… начинает действительно танцевать под «Белые розы». Ну как танцевать-дергать конечностями. Мать моя женщина, только не вырисовывай кулаками круги… Только не вырисовывай. О, Боже…

— Давай ко мне, Лена…

Вадим продолжает интенсивно мотать руками, а я стою как вкопанная и лишь устремленные взгляды в нашу сторону, дают мне немного прийти в себя. Это самый что ни на есть позор! Да я так даже не танцую, когда дома одна. Ну или танцую, но, блин, ведь одна!

— Ленка, давай ко мне, хватит стоять и ноги морозить. Видишь, холодает на глазах, а ты с голыми пальцами на ногах. Ампутируют еще пальчики не дай Бог.

— Тогда замуж не возьмете?

— Еще как возьму, щиколотка и голень-то останется. Да иди же ты сюда, — мгновение и он хватает мою руку своей теплой лапой и дергает на себя. — Танцуй! — сказал, как отрезал, я аж вздрогнула. — Не умеешь танцевать, повторяй за мной. Давай двигай ручками и ножками.

И ведь двигаю, позорище такое! А я еще смеялась над тетками, танцующими на концертах, посвященных музыке восьмидесятых, исправно транслируемых на экране телевизора.

— Лена, со всей возрождающейся к тебе любовью, могу сказать, что танцуешь ты просто ужасно. Чего ступнями дергаешь, как будто вступила в дерьмо и пытаешься стряхнуть его с подошвы?

— На себя посмотри! У тебя что, в руках венчик, и ты ими яйца взбалтываешь?!

— Точно! На завтрак будет омлет. Ты с чем предпочитаешь? Ветчина, сыр, помидоры? Может грибы? — как ни в чем не бывало продолжает наяривать руками Вадим, при этом активно подключив ноги.

— Грибов вы, судя по всему, и так наелись. Причем среди них явно были галлюциногенные.

— Мне больше нравится, когда ты не выкаешь. Мы не в восемнадцатом веке, чтобы мужа на вы называть.

— Так вы и не муж.

— Ключевое слово пока не муж. Смело переходи на ты.

Что я вообще творю? Может это все же какой-то розыгрыш? Хотя какая разница, что это. Вопрос в том, почему я на это ведусь! Так бы и размышляла, дрыгая конечностями, подавляя при этом в себе рвущийся наружу смех от движений этого ненормального, если бы сразу после окончания песни Вадим не взял меня за руку и не притянул к себе.

— Медлячок. Это прям судьба, — довольно выдает он, кладя одну руку мне на талию, другой сжимает мою ладонь, притягивая еще ближе к себе.

Так близко, что я отчетливо ощущаю запах его парфюма. Готова со всей серьезностью признать, что запах приятный. И до меня вдруг дошло, что все, что происходит сейчас, не вызывает у меня стойкого желания отмыться и тем более разродиться рвотой. Этот факт меня безусловно радует. Хотя эту реакцию можно списать и на стресс организма. Одно вытесняет другое.

— Ленка, ты такая красивая, — шепчет мне на ухо Вадим, едва касаясь губами моей кожи, на что я тут же одергиваю голову.

— Я в курсе, — как можно резче отвечаю я, понимая, что меня бесит бесцеремонность этого мужика. Еще немного и свой язык он мне засунет не только в ухо, но и в рот.

— Ты какие цветы любишь?

— Пионы, — не задумываясь отвечаю я.

— А цвет?

— Серо-буро-малиновый.

— Спасибо, буду знать. Если я перемещу руку на попу, ты проткнешь мне каблуком ногу?

— Да.

— Я почему-то так и подумал. Все же у нас полное взаимопонимание с первой минуты знакомства. Звездец, как же все-таки хорошо, что я все же сюда приехал.

— Не то слово.

Замолкаю, как только взгляд падает на папу с Кариной, стоящих недалеко от нас. Забавно, у обоих такие лица, словно в заднице действительно якорь. Могу поклясться, что папе не нравится то, что я танцую не с тем, кого он мне успешно пытался втюхать в самом начале вечеринки.

— О чем думаешь?

— О том, какие у хозяйки вечера длинные ноги.

— Одна длиннее другой, — усмехаюсь в ответ на комментарий Вадима. — За что ты ненавидишь Карину?

— А что, это так заметно? — издаю какой-то нервный смешок.

— Я же подслушивал разговор, конечно.

— Встречный вопрос, а вы ее откуда знаете?

— Трахался с ней лет сто назад, а потом Карасев ее к себе переманил. Но сучка прогадала. Зато теперь он немного в заднице, а я на коне, — улыбаясь произносит Вадим и, как только замолкает музыка, перестает двигаться. Начинается очередная песня, а я словно в ступоре от его слов.

— Сто лет назад, это сколько? — отстраняюсь от Вадима и отхожу на пару шагов в сторону.

— На кой хрен тебе это надо? Это прошлое. Не ревнуй, Леночка. Ты тогда еще ребеночком была, я бы тебя не смог в жены взять.

— Сколько? Мне очень надо знать. Когда Карасев ее… ну сошелся с ней, — Вадим скептически меня осматривает, почесывает голову, но выдает вполне уверенный ответ.

— Лет восемь. Плюс минус пару месяцев.

— Восемь, — повторяю я, как будто смакую эту цифру. — Вот же сволочь.