Чтение онлайн

— Ну слава тебе господи. Сподобились-таки. Поздравляю, — с искренней радостью затряс руку бывший учитель. — Это дело нужно отметить, отставляя в сторону этюдник, произнес художник.

— Непременно. Но только вечером. А пока суд да дело, нужно успеть в мореходные классы, подать прошение и документы. Дорофея Тарасовича случаем не видели?

— Да куда он денется. Сейчас явится на обед. Он же теперь блюдет флотские традиции куда там признанным адмиралам.

— Ага. Точно. Обед же. Как ваш пленер?

— Все просто замечательно. Ребята стараются не за страх, а за совесть. Если хотите, могу показать их рисунки. Как раз сегодня закончили, — указал он на папку.

— С удовольствием взгляну.

Еще бы. Эти мальчишки, между прочим его будущие наводчики. Ершов отобрал из кандидатом четверых наиболее способных. Время от времени Борис интересовался их успехами. Причем не только в рисовании. Стреляли они ничуть не меньше. В основном из винтовок и тридцатисемимиллиметровки. Револьверы только в рамках общей программы боевой подготовки и самостоятельно, за свой счет.

Ставка на ребят с развитым глазомером пока себя полностью оправдывала. Перед тем как приняться за обучение вплотную, Измайлов провел им психологический тест. Пришлось ребяткам и в кровище изгваздаться, и в поросячьих потрохах вываляться, и артиллерийского грохота наслушаться, и горячий металл в брюхо получить, пройдя через мучительную смерть и клиническую смерть.

Жестко. Не без того. Однако, Измайлов собирался серьезно вложиться в их обучение. А потому хотелось бы избежать неоправданных трат. Но ничего, ребятки справились. Обошлось без психологических травм. Словом, все было за то, что он получит на выходе четверых великолепных наводчиков.

После обеда вместе с Рыченковым направились прямиком в морские классы. Таковые имелись во владениях далеко не каждого боярина. Но Голубицкий основательно вкладывался в подготовку кадров. Потому и университетом озаботился, опередив при этом князя. Тимошевский так и не озаботился таковым в своей вотчине. К чему заправлять кашу лишним маслом. Помимо того, на его базе был создан институт, с уклоном в артефакторику.

Что же до морских классов, то они тут существовали с незапамятных времен. Шесть прославленных российских адмиралов были их выходцами. Так что, история у учебного заведения была славной, а авторитет весомым. Как впрочем и самомнение преподавательского состава.

— Кого я вижу, Дорофей Тарасович, — довольно резво поднялся навстречу вошедшим хозяин кабинета.

Хм. Либо за директором снобизм не водится. Либо Рыченков тут пользуется особым авторитетом. Потому что в демонстрируемой радости без особого труда угадывается некое почтение. И это у дворянина, капитана второго ранга.

— Здравия тебе, Степан Пантелеевич. Как твоя кузница кадров. Процветает поди.

— Не жалуюсь. Как в прочем не в претензии и князь. Не слышал, адмирал Вяткин встал во главе княжеской эскадры

— Ну, Тимошевскому было бы зазорно, коли его офицеры не были бы выходцами твоей школы. Так что, бахвалься, Степан Аркадьевич, да знай меру, — шутливо попенял шкипер.

— Я гляжу, своего воспитанника привел.

— Так и есть, Степан Пантелеевич. Вот, хотим держать экзамен на мичмана.

— Суть покажите, молодой человек. Хм. Похвально. Похвально. Сколько годков.

— Восемнадцать, — ответил Борис.

— Сколько? — искренне удивился кавторанг.

— Каков орел, а!? — задорно заметил Рыченков.

— Это уж точно. Седьмая ступень, двадцать восемь умений, да еще и свободного опыта изрядно. Дорофей Тарасович, не бывает такого молодняка.

— Бывает, коли с умом и не жадничать. Поди слыхал, как я в позапрошлом году покуролесил.

— Слышал конечно. А то как же.

— А то, что у меня на борту Проскурин обретался больше года.

— И о том острова слухами полнятся.

— А теперь сложи два и два, и перестань удивляться.

— Кхм. Вот оно как. Стало быть теперь не на шутку команду собираешь.

— Да хватит уж, сколько лет ерундой маялся. Пора бы уже и за ум браться.

— Как ваша фамилия, молодой человек?

— Москаленко-Измайлов Борис Николаевич.

— Ага. Еще и это. Не часто у нас усыновляют, одаривая потомственным дворянством. И что мне с вами такими красивыми делать? — вздернул бровь директор.

— Принимать квалификационные экзамены, что же еще-то. Можешь даже валить, ей богу не в обиде буду, — хмыкнув заметил Рыченков.

— Так в нем уверен? — вздернул бровь директор.

— Год одиночного плавания, школа Проскурина, моя и Носова. Да, я в нем уверен, — вынес свое заключение шкипер.

— Хорошо, коли так. Но экзамены все одно в середине июня.

— Это я ведаю. Но ты ведь в июне документы не примешь. Начнешь носом крутить.

— Дорофей Тарасович, ты это… Берега-то не теряй. Совесть хорошая вещь, в купе с вежеством.

— Извини. Занесло, — признал шкипер.

— Ладно. Давай заявление.

Приняв бумагу, он быстренько ознакомился с содержимым и завизировав вернул Рыченкову, отправив их в канцелярию. Дело сделано. По поводу сдачи экзаменов Борис не волновался, так как был в себе полностью уверен. Ни один из слушателей классов с ним и рядом не стоял. В этом никаких сомнений. Да что там, глядишь и кого из аттестованных офицеров за пояс заткнет.

А вот вынужденная задержка его уже начинала раздражать. И периодические прогулки на яхте до Яковенского, а так же выходы «Разбойника» для практического плавания, не могли унять появившийся зуд. Хотелось дальних походов и настоящего простора. А не вот этого хождения на привязи. Да еще и на фоне притормозившего роста команды.

Со средствами у него проблем не было. Лицензии, и налаженное производство исправно приносили солидную прибыль. Настолько, что получалось не просто содержать немалый штат, но еще и кое-что откладывать в кубышку. Всегда полезно иметь под рукой крупные оборотные средства.