Чтение онлайн

Мы еще немного потрепались о том о сем, после чего Родриго занялся хозяйственными делами, а я отправился бродить по замку. Обнаружил какого-то прохвоста, который вытащил пробку и сосал, что называется, «из горла» бочки. Увидев меня, поганец страшно перепугался и едва не захлебнулся.

— Бочку закрой.

— Чево, ваша милость?.. Кхе-кхе-кхе…

— Бочку заткни, дубина!

— Ага, ваша милость… Сейчас мы это… Кхе-кхе…

Во дворе я нашел бездельничающего Тибо.

— Бери-ка щит и живо в кузницу! — приказал я ему, а сам поднялся на замковую стену. В надвратной башне солдаты увлеченно играли в кости.

А местность вокруг замка живописная, как на картинке. Тепло. Клевером пахнет. В покинутом мною Петербурге была как раз середина февраля…

Я благодушествовал на стене минут пятнадцать, когда заметил трех всадников, скачущих со стороны реки. Добравшись до первых ворот (которые никто перед ними открывать, естественно, не стал), всадники о чем-то начали базарить с привратниками. Хотя все трое были вооружены, никакой угрозы в их жестах не ощущалось. Ощущалось другое: ребята явно торопятся. Кто это? Люди Родриго, спешащие доложить об успешном выполнении какого-то задания? Местные почтальоны? Непонятно…

Между тем один из мужиков, стоявших у нижних ворот, сорвался и побежал в замок — доложиться. Я выглянул во внутренний двор, поискал глазами дона Родриго… Ага, вот и он!

Я спустился со стены — интересно, что случилось?

Привратник, тот самый, у которого дочка потерялась в лесу, бросился к своему господину.

— Сеньор!.. — выдохнул он. — Там Рауль де Косэ!

— Рауль? — недоверчиво переспросил дон Родриго.

Пьер сглотнул, переводя дух, потом согласно кивнул:

— Рауль.

Я напряг память: тот самый сосед, чью жену испанец выбрал в качестве дамы сердца. Соперник-союзник.

Недоверчивое выражение покинуло физиономию дона, а на смену ему явилось всегдашнее энергичное оживление.

— Наконец-то!.. Много с ним людей?!. Отвечай, дурак! Чего молчишь?! Ну?!

— Двое.

На лице Родриго отразилось сильнейшее разочарование.

— Двое?! Всего двое?

— Да, господин. Сказали — говорить с вами хотят.

Родриго вздохнул. Помолчал. Подумал:

— Беги к Раулю. Откройте нижние ворота…

Когда Пьер убежал, Родриго пробормотал себе под нос:

— Посмотрим… Может, — тут в голосе испанца проскользнула слабенькая надежда, — он о месте для сражения приехал уговориться?

Через минуту во двор въехали те трое, которых я видел со стены. Дон Родриго помахал рукой, привлекая к себе внимание.

Виконт Рауль де Косэ оказался приземистым, широким в кости мужчиной лет сорока пяти. Одет в кольчугу, а поверх оной — красивый черный жилет со вшитыми в него металлическими кольцами. Кольчужный капюшон закрывал голову Рауля, оставляя открытым только лицо. Из-под капюшона выбилась наружу прядь светлых волос. Шлем и щит приторочены к седлу.

— Здравствуйте, Рауль! — жизнерадостно приветствовал его испанец. — Как здоровье госпожи Антуанетты? Здоровы ли дети?

— С ними все в порядке, — буркнул виконт.

— Вы знаете, что я всегда рад видеть вас, виконт. Однако чему я обязан чести лицезреть вас именно сегодня?

— Родриго, — оборвал Рауль этот возвышенный тон, — ты слышал про новую папскую буллу?

Испанец кивнул:

— Да, о чем-то таком болтали мы тут на днях с одним проезжим…

— Роберт де Вигуэ тоже про нее слышал.

— Ну и что?

— Он осадил Эгиллем.

— Что — снова?!!

Рауль кивнул. От избытка чувств Родриго скрипнул зубами и с силой хлопнул кулаком по открытой ладони.

— Вот подлец! И это после того, как они с Бернардом на Евангелии поклялись друг другу в вечном мире!

— Какое теперь это имеет значение? — спросил Рауль. — В булле что сказано? «Католики освобождаются от всех обязательств перед аженойцами и прочими еретиками». А то, как Бернард относится к патаренам, всем известно. В его замке они живут как у себя дома.

— А Роберт что — решил изобразить из себя истинного католика?

— Похоже, что так.

— Мерзавец! Да Иуда Искариот больший католик, чем он!.. И это после того, как он дал слово чести!

— Родриго, я тебе повторяю — в булле черным по белому написано: «освобождаются от всех обязательств». От всех, понимаешь?

— От слова чести дворянина может освободить только Господь Бог. Ни один человек — ни сеньор, ни священник, ни король — этого сделать не может.

— Ты это Папе Римскому скажи. И Роберту.

Эти слова слегка остудили вспыльчивого Родриго и перевели его мысли из сфер рыцарской этики в область сугубо практическую.

— У Роберта много людей?

— Тридцать всадников и полторы сотни пехоты — это его собственные. Копий двадцать наемников из Пуатье. И еще не знаю, сколько всякого сброда.

— Ты что же, собираешься отправиться на помощь Бернарду? — с некоторым недоверием произнес Родриго.

— Да, мы с ним никогда не ладили, — признался Рауль. — Но я ненавижу наемников. Еще с тех пор ненавижу, как англичане сюда брабантцев притащили. И к тому же, говорят, наш с тобой общий знакомый Луи тоже около Роберта сейчас ошивается. Дерьмо к дерьму липнет… Вот я и решил: надо помочь Бернарду.

Родриго кивнул, признавая весомость Раулевых аргументов.

— Поедешь со мной?

— Конечно!

— Я так и думал. Когда будешь готов?

— Завтра утром. Пока я пошлю к Ангулему. Пока он соберет людей. Пока придет сюда…

— Знаю я эти утренние выступления, — проворчал Рауль. — Собираешься выезжать с петухами, да пока соберешься — уже и полдень. Может, вечером выступишь?

Родриго вскинул подбородок, прищурился:

— Дон Рауль де Косэ, вы, кажется, хотите дать МНЕ совет, как и когда МНЕ вести на войну МОИХ людей?