Рыцарь - Инженер
Шрифт:
В пять лет, на мои закидоны уже никто не обращал никакого внимания. Тем более что был я мальчуганом крепким, почти не болел, первым из нашей троицы научился разговаривать на дикой смеси французского, итальянского и японского, которая здесь называлась Имперским языком, к тому же, почти не донимал взрослых извечными «что» и «почему».
Просто, я как ментально взрослый человек, умел задавать нужные вопросы в нужное время. Ну и естественно обращался людям, которые могли дать мне на них вполне ясные, аргументированные ответы, не испытывая при этом раздражения.
Мир, в котором я неведомо как очутился, назывался Овелия и находился на уровне фэнтезийного средневековья, в который успели завести культуру ренессанса и представления о паровых технологиях.
Проживал я с семьёй в Ромарской Империи и был сыном не абы кого, а целого Маркиза. Жаль конечно, что не Карабаса, а д’Вергри. Ну и звали меня здесь не Иван Александрович Калинин, как я привык за тридцать два года, а Эсток д’Вегри, первый сын и наследник маркиза Отто д’Вегри и графини Эллоры д’Роллей.
Официальной религией страны, была вера в некую Лориду, Богиню Смелости и Мудрости. Коллегу земной Афины. Но конкретно наша семья и большинство жителей этих земель, поклонялись Богине Эллидии, заведующей «Победой» и её совсем юной дочери Катиущи, в зоне ответственности которой находилась «Удача».
Причём, как я понял, боги в этом мире были чем-то вполне материальным, что было не удивительно, ведь здесь имелась самая настоящая магия… А потому во время первого посещения храма, я получил очень нехилый нагоняй от матери и отца, когда разулыбался во время благодарственного молебна Катиуще.
Ну а что я мог сделать – уж больно имечко этой юной небожительницы напоминало родное «Катюша». Вот только я так и не понял, как собственно попался, ведь мне явственно кто-то врезал под зад, из-за чего я собственно и ойкнул.
Не знаю уж кто меня так подставил, но сидя в карете на обратном пути в особняк, я потирая попу, жестоко пострадавшую не только от того пинка, но и после мессы от отца, поклялся найти и собственноручно выдрать виновника.
Между тем, как бы ни велика была обида на пока неизвестного мне шутника, я не забывал посматривать по сторонам. Всё-таки сегодня, был первый раз в моей новой жизни, когда родители взяли меня с собой в близлежащий город.
К тому же у отца было какое-то дело к старосте одной из деревень, так что обратно мы ехали не по главной дороге, а сделали небольшой крюк, и карета, в сопровождении десятка гвардейцев личной стражи маркиза, катилась сейчас между колосящихся пшеничных полей.
Во всяком случае, я думал, что это «пшеница», хотя уверенности у меня в этом не было, потому как местный хлеб сильно отличался по вкусу от привычного мне земного.
– Это что такое? – спросил я сидящую напротив мать, указывая в окно.
– А? – она вздрогнула, видимо я оторвал её от раздумий, и посмотрела на меня. – Ты разве на нас не обиделся?
Ну да, после проведённой надо мной экзекуции, они с отцом выходили из храма как в воду опущенные. Всё-таки это был первый раз, когда они отшлёпали меня, пусть даже и не прилюдно.
– Нет, – твёрдо сказал я. – Был виноват – осознал. Так что проехали. Так, что это?
– Это поле, засеянное «де-грано» сын! – встрепенувшись ответил сидевший рядом отец. – Из него делают муку, из которой потом пекут хлеб и…
– Да нет, бать, я не про это… – тряхнул я головой, перебивая маркиза. – Я вон про те штуковины.
– О Богиня… сколько раз я просил тебя не называть меня этим странным словом, – удручённо покачал головой д’Вергри старший. – Почему ты как нормальные дети не называешь меня «попо’нъ»…
– Потому что «Батя» звучит гордо! – отрезал я. – Так вы скажете мне, что это за хреновины работают в поле?
– Это? – отец удивлённо посмотрел на меня, а затем в окно и немного растерянно произнёс. – Сельскохозяйственные големы-механоиды. Маломощные приспособления-констракты, которыми способны управлять даже не владеющие магией люди…
– Твой Попо’нъ был так добр к своим крестьянам, что для того чтобы облегчить им жизнь, приобрёл целую партию этих машиноидов у гильдии конструкторов, – вставила мама. – Эти штуковины не только работают в поле, но в случае чего, вполне могут защитить людей от слабых монстров или бандитов.
– Дорогая, давай будем честны, это всё-таки была твоя идея, – ласково возразил ей маркиз. – И она полностью оправдала себя, тем более, что доходы с земли, после перехода с ручной обработки на механизированную, резко выросли!
– Ну да, ну да… – уже не слушая нежные воркования родителей, пробормотал я, рассматривая неуклюжих уродцев, поблескивающих на солнце медными боками и извергающих из себя облачка пара. – Промышленная революция рулит… Интересно, а у них есть танки?
По возвращению в особняк, той же ночью, мне в очередной раз приснился сон, в котором я опять увидел ту самую очень красивую девушку из бара, после ночи с которой, внезапно заново родился в этом мире.
В этот раз, она не просто сидела на бегу чудесного озера или прогуливалась в парке, как то, случалось обычно, а была занята важным делом… Воспитывала прикладными методами какую-то ревущую русоволосую малявку.
Расположившис на парящем в небесах облачке, девушка, переложив девчонку поперёк колен и задрав ей коротенькую тунику, смачно охаживала её ладонью по уже раскрасневшейся попке, с каждым ударом приговаривая: «Что нужно сказать папе? Что нужно сказать папе?»
– Не буду! Я больше не буду! – ревя и размазывая по лицу слёзы и сопли пищала малышка. – Папа прости меня! Катя будет хорошей девочкой! Катя больше не будет!
– Ну что? – девушка из бара серьёзно посмотрела на меня. – Простим засранку?