Чтение онлайн

– Да, и вот еще что, – произнес Слатковский, – Ритка велела записку тебе передать.

Александр Григорьевич вынул из кармана бумажку и протянул ее Владимиру. Полунин взял листок и, раскрыв его, пробежал глазами.

В записке было всего несколько слов. Маргарита писала, что очень беспокоится за него, с нетерпением ждет, когда его выпустят. Была там и такая фраза: «Папа не оставит тебя в беде».

Владимир медленно сложил записку и посмотрел на Александра Григорьевича.

– Я оставлю ее себе.

– Да, разумеется, это же тебе письмо, – произнес Слатковский.

Полунин спрятал записку в кармане джинсов и произнес:

– Хорошо, я согласен. Что я должен говорить?

– Тебе все скажет адвокат, без него ты больше со следователем беседовать не будешь, – категорично заявил Слатковский.

Сразу после этих его слов в кабинет вошел Гришаев. Едва усевшись за стол, он выжидательно посмотрел сначала на Слатковского, потом на Полунина. Последний, взяв из пачки сигарету, прикурил и произнес:

– Гражданин следователь, я хочу сделать заявление. – Он помедлил несколько секунд и добавил: – Я полностью признаю свою вину в деле по незаконному печатанию книжной продукции.

Гришаев молча слушал Владимира.

«Похоже, парень дал себя уговорить», – подумал он.

– Ну что ж, – произнес он вслух, – если вы так решили, вот вам бумага и авторучка. Пишите все, что считаете нужным.

– Я должен посоветоваться со своим адвокатом, – произнес Полунин.

– Он сейчас подойдет, – ответил следователь.

– Нет, – произнес Владимир, – с сегодняшнего дня у меня новый адвокат.

Гришаев взглянул на Слатковского.

– Ладно, давайте перенесем нашу с вами встречу на завтра. Вы, Слатковский, можете быть свободны, а вам, Владимир Иванович, придется вернуться в следственный изолятор.

Когда Гришаев через несколько минут остался один в кабинете, он снова встал из-за стола и подошел к окну, проводил взглядом садящегося в «воронок» Полунина. Когда машина отъехала от здания прокуратуры, Гришаев вновь посмотрел на гнущуюся под ветром березу.

«Ну и черт с ним, – подумал он. – В конце концов парень сам сделал свой выбор. Одним уркой станет больше. Мне в это дело лезть не следует, только отношения с начальством испорчу. Как там в стране дела пойдут, еще не известно, а отношения с начальством при любом раскладе надо иметь нормальные. Мне и так уже рост по службе задерживают. Когда еще обещали должность заместителя прокурора, а я все в старших следователях».

Гришаев сел за свой стол и, решительно закрыв папку, лежащую перед ним, убрал ее в сейф.

– Все! С этим делом заканчивать надо. …Через две недели дело «печатников» было передано в суд. Фигурантами выступали Владимир Полунин в качестве организатора и пожилой печатник Михаил Житков – исполнитель.

Приговор суда удивил даже Гришаева. За организацию преступной группы Полунин получил пять лет лишения свободы с конфискацией имущества. К Житкову суд был более мягок. Он получил два года условно.

Было около семи вечера, когда во двор элитного девятиэтажного дома, расположенного в одном из центральных районов города, въехал серый «уазик» с надписью на борту «Геологическая экспедиция». «Уазик» остановился на небольшой стоянке рядом со вторым подъездом девятиэтажки.

Как только мотор «уазика» заглох, из кабины выскочил пожилой мужчина лет пятидесяти, одетый в рабочую спецовку и старенькую кожаную куртку. На голове у мужчины была вязаная шапочка черного цвета, из-под которой выбивались седые волосы. Во рту он держал полуистлевшую папиросу «Беломор».

Мужчина был высокого роста, крупного телосложения. Внешне он напоминал штангиста-тяжеловеса. У него было большое лицо красноватого цвета, мясистый нос, маленькие зеленые глаза смотрели с прищуром, в них угадывалась мужицкая хитринка.

Толстяк, выплюнув в клумбу окурок, вошел в подъезд и вызвал лифт. Поднявшись на последний этаж, он не стал звонить ни в какую из квартир, а подошел к решетчатой двери, ведущей на чердак девятиэтажки.

Мужчина запустил свою огромную широкую ладонь в карман куртки и, вынув оттуда связку ключей, легко открыл замок. Закрыв за собой дверь, он поднялся еще на два пролета, но не стал подниматься на крышу, а прошел в машинное отделение, где располагался мотор, приводящий в действие лифт.

Здесь мужчина надел на руки резиновые перчатки и, подойдя к электрическому щиту, открыл его. Несколько секунд он внимательно изучал схему электропривода.

Дождавшись, когда лифт заработал, вынул из кармана отвертку и, с ее помощью перемкнув контакты, отключил питание лифта. Мотор тут же перестал работать.

«Электрик» в следующую секунду убрал отвертку, запустив двигатель в работу. Он спрятал в карман отвертку и достал оттуда сотовый телефон.

Набрав номер, он произнес:

– Алло, это я, Шакирыч, у меня все путем. Сижу, жду команды.

– Я тебя понял, – ответил Полунин и, отключив связь, положил трубку телефона рядом с собой на сиденье.

Владимир взглянул на Славку Болдина.

– Шакирыч готов к приему клиента. Остается только его дождаться.

– Черт, ожидание хуже всего, – в сердцах произнес Славка, развалившийся в салоне «уазика».

Полунин сидел напротив него и, отодвинув занавеску, наблюдал за подъездом девятиэтажного дома, недалеко от которого и припарковался «уазик». Услышав слова Славки, он отвернулся от окна и с улыбкой посмотрел на ерзающего в кресле своего молодого напарника.

– Это ты верно подметил, Вячеслав, ожидание – дело нудное. Впрочем, как и догонять. Однако в нашем с тобой деле, Слава, ожидание – это сорок процентов успеха. Пятьдесят зависят от мастерства. А остальное все приходится на удачу, без нее тоже никуда не сунешься.