Чтение онлайн

На другой день андреапольцы были у Великих Лук. Кипел жаркий бой. Утром 20 июля красноармейцы выбили из города фашистов. Вместе с бойцами вошли в него и разведчицы.

Горящие дома. Трупы на улицах — такое видели они впервые. Не сдерживая слез, стояли у виселицы. Кто-то тихо произнес:

— Смотреть невозможно…

— А надо, — так же тихо ответил командир. — Запоминайте. Крепко запоминайте все, что увидели. Это тоже вашим оружием будет.

В тот же день, под вечер, разведчицы покинули расположение своих. Уходили, разбившись на группы. Королева и Стибель попали в группу Марии Евдокимовой, старшего инспектора госстраха.

Высокая, светловолосая девушка с большими открытыми глазами была не по летам серьезна, за умением сдерживать себя чувствовалась глубоко эмоциональная натура. В райкоме Машу охарактеризовали весьма метко: «Правдива, справедлива, скромна, умеет быстро сходиться с людьми». Незадолго до начала войны Евдокимову приняли кандидатом в члены ВКП(б).

Первое задание было несложным — требовалось разведать обстановку в деревне Кресты. Не успели дойти до первого дома, как заклубилась пылью дорога, в деревню влетели немецкие мотоциклисты. И сразу бегом к избам.

Двое кинулись к разведчицам, залопотали что-то по-своему, руками вправо и влево показывают.

Растерялись девушки. А один из гитлеровцев уже автомат снимает:

— Пудет говорийт?

Первой нашлась Оля:

— Гут! Гут! — Улыбнулась и тоже замахала руками: — Фрейлейн — город. Там стреляют. Бух, бух. Бежали. Тут никого не знаем.

Солдаты выругались и бросились по примеру своих товарищей к постройкам, откуда доносилось кудахтанье кур, визг поросенка и чей-то отчаянный крик…

Сколько было потом подобных встреч — не упомнить! На дорогах к Невелю, когда считали танки, ползущие по шоссе Витебск — Ленинград; у Великих Лук, вновь занятых фашистами, когда цепкими глазами впивались в воинские эшелоны на путях к Москве; в сожженных деревнях под Торопцем и Велижем; у Новосокольников и Локни.

Растерянности больше не было. Ее сменили милая улыбка в адрес «господ офицеров», бойкий пересказ «легенды» при задержании.

— Помните: разведчик — это патока на устах и огонь в сердце, — при каждой встрече напоминали своим подопечным их командиры.

…Колонна тяжелогруженых немецких машин медленно приближалась к городу. Дорогу к Торопцу распустило, и она по-осеннему серела колдобинами. Оберштурмфюрер СС Гейнц, сопровождавший часть на марше, взглянул в ветровое стекло своего «оппеля» и приказал водителю затормозить. У ветхого здания вблизи дороги он заметил трех девушек.

— Доннер веттер! — чертыхнулся оберштурмфюрер. — Опять они.

Ошибиться он не мог — эту троицу заметил еще позавчера невдалеке от железнодорожного переезда у станции Новосокольники. И вот новая встреча за десятки километров от места первой.

— Руссиш девка, ты есть разведчица! — кричал через минуту Гейнц на застывших в почтительной позе Евдокимову, Стибель и Королеву. — Я вижу тебя цвай раз и цвай место.

Тревога иглами застучала в сердце, но Маша спокойно ответила:

— А мы вас тоже заприметили третьего дня, господин капитан. Под Новосокольниками. Ходили туда платья на муку менять. Вот с собой несем, посмотрите. А живем мы здесь…

— Вблизи винного завода, — подхватила Стибель, — заходите в гости. Время весело проведем. Запомните адрес — улица…

— Гут, — перебил эсэсовец, — проверим. Увижу за городом драй раз — пудет расстрелять.

Темнело. Вот-вот наступит комендантский час. А кто пустит на ночь, когда предоставление ночлега незнакомым лицам без ведома комендатуры карается смертной казнью? На всякий случай разведчицы свернули в переулок, ведший к винному заводу. И «случай» выручил — навстречу им шла Анна Линде, разведчица из их части.

— Айда на мою довоенную квартиру, — предложила она. — Из нее все эвакуировались. Живет там теперь интендантский генерал. Он в отъезде. А с адъютантом я столковалась: показала свой портрет — он в одной из наших комнат висит. Веселый фриц попался. Приглашал на танцы…

Покидая утром Торопец, Маша пошутила:

— Теперь мы прошли, как любит говорить наш капитан, огонь и воды.

— Остаются медные трубы, — засмеялась Клава.

Не раз выручала разведчиц генеральская квартира. А «веселый фриц» и его приятели, не зная о том, что Линде хорошо понимает по-немецки, болтали много лишнего. Все их разговоры через двое-трое суток становились достоянием разведотдела одной из наших армий.

Однажды осенью Евдокимова, Королева и еще две девушки вели разведку на Старицком шоссе. Пытаясь узнать, что за штаб разместился в деревне Данилово, разведчицы попали под сильный артиллерийский обстрел. Сима Боброва была смертельно ранена. Через несколько часов она скончалась. Подруги решили ее похоронить. Выбрали место на холме у березы. Начали копать могилу. Неожиданно к ним подошли два офицера: танкист и артиллерист. Остановились, закурили, о чем-то заговорили между собой.

— Гады проклятые, — не выдержала Королева.

— Ничего, Клава, придет смерть и за ними, — сказала Евдокимова, пытаясь вылезти из ямы, и вдруг услышала сказанное по-русски:

— Давайте руку, помогу вам.

«Теперь конец. Вот тебе и медные трубы», — промелькнуло в голове Маши. Выбралась без помощи. У края могилы стоял один танкист. Жадно куря, он быстро проговорил:

— Не бойтесь. Не выдам. Я поляк, но скрываю свою национальность. Ругаете наци вы правильно. Россия все равно победит. Вечером увидимся…

Он ушел от разведчиц глубокой ночью. Назвал количество танков в дивизии, пункт назначения — Медное, сообщил о готовящемся крупном десанте и другие сведения. Евдокимова и Королева немедленно перешли линию фронта.

В части отнеслись с некоторым недоверием к рассказу подруг, настолько ценными были разведданные, принесенные ими. Но все подтвердилось.

Не только опасность, но и холод и голод были постоянными спутниками девчат из «групп особого назначения». В прифронтовых оккупированных деревнях население голодало, а «беженкам» не полагалась иметь запасы продовольствия. Не позволяла «легенда» и потеплее одеться.