Чтение онлайн

– Ты тоже прелесть, – усмехнулся я.

– Трехлетний ребенок, его отец и беременная домработница, – напомнил мне Кайл перед тем как уйти. Он уже находился в дверях на веранду, когда вдруг повернулся и добавил: – Ты именно тот, кто должен этим заняться. Ведь они уничтожили семью, Алекс.

Как только Кайл исчез, я отправился на поиски Кристины. Сердце мое остановилось: она забрала маленького Алекса и ушла, даже не попрощавшись.

Дирижер неторопливо припарковал машину и пешком направился к заброшенному дому, находившемуся почти у самого берега Анакостии. Полная луна освещала своим мертвенным костяным сиянием с полдюжины разрушающихся трехэтажных построек с выбитыми окнами. Дирижер даже засомневался, хватит ли у него смелости на все это.

– А теперь – в долину смерти, – прошептал он. К своему неудовольствию. Дирижер обнаружил, что Паркеры прятались в самом дальней постройке в ряду развалин. Супруги обосновались на третьем этаже. Обстановка их «уютного семейного гнездышка» состояла из грязного засаленного матраса и ржавого шезлонга. По полу вокруг были разбросаны пакеты и стаканчики с символикой «Макдональдс».

Войдя в комнату. Дирижер воздел над головой коробки с недавно разогретой пиццей и коричневый бумажный пакет.

– Кьянти и пицца! – объявил он. – У нас есть повод для праздника, не так ли?

Очевидно, Брайана и Эррол здорово проголодались, так как тут же с жадностью впились в пиццу. Они даже не поздоровались с Дирижером, что тот счел верхом непочтительности, но, тем не менее, принялся разливать вино по пластиковым стаканчикам, которые предусмотрительно захватил с собой. Вручив каждому его долю, Дирижер произнес тост:

– Да здравствуют идеальные преступления!

– Верно. Именно идеальные. – Эррол нахмурился и сделал два больших глотка. – Если считать идеальным то, что произошло в Сильвер-Спринг. Три убийства, без которых можно было обойтись.

– А я считаю именно так, – продолжал Дирижер. – Причем абсолютно идеальные. У вас будет возможность в этом убедиться.

Они ели и пили молча. Паркеры выглядели угрюмыми и даже немного дерзкими. Брайана исподлобья поглядывала на мужа. Неожиданно Эррол схватился за горло и закашлялся. Потом начал задыхаться. Грудь и гортань у него жгло огнем, и он почти не мог дышать. Он попытался приподняться, но тут же рухнул на пол.

– В чем дело, Эррол? Что с тобой? – всполошилась Брайана.

В ту же секунду она сама почувствовала приступ удушья и схватилась за горло. Внутри нее все горело, но она нашла в себе силы вскочить с матраса. Отшвырнув стакан, она стиснула обеими ладонями горло.

– Что происходит, черт возьми? Что с нами? – просипела она, обращаясь к Дирижеру. – Что вы с нами сделали?

– А разве это не очевидно? – самым холодным и отчужденным тоном ответил тот.

Комната, казалось, начала вращаться перед глазами Паркеров. Тело Эррола сотрясали конвульсии. Брайана в судорогах прокусила себе язык, но оба упрямо продолжали цепляться за жизнь. Они хрипели, задыхались, и лица их постепенно принимали синюшный оттенок.

Дирижер стоял в дверях и спокойно наблюдал их агонию. Паралич, вызванный ядом, усиливался, сопровождаясь ужасной болью. Сначала онемели лицевые мышцы, потом голосовые связки. Глотательный рефлекс исчез, после чего действие яда распространилось на всю дыхательную систему. Довольно высокая доза анектина привела, наконец, к остановке сердца.

Вся безжалостная процедура, как и смерть семьи в Сильвер-Спринг, заняла от силы минут пятнадцать. Оба тела наконец замерли, распластавшись на грязном полу. Дирижер был абсолютно уверен в летальном исходе, однако, из предосторожности, проверил пульс. Лица обоих, как и тела, были судорожно искажены и скрючены, словно Паркеров сбросили с большой высоты.

– За идеальные преступления, – нараспев произнес Дирижер, поклонившись гротескным фигурам.

Я попытался дозвониться до Кристины уже на следующее утро, но ее аппарат был оборудован определителем номера, и трубку она не взяла. Никогда она еще не поступала так по отношению ко мне, и у меня больно сжалось сердце. Пока я принимал душ и одевался, эта мысль не давала мне покоя. Наконец, я отправился на работу: помимо боли, я начал испытывать и чувство легкой злобы.

Мы с Сэмпсоном вышли на улицы еще до девяти. Чем больше я читал и раздумывал об ограблении «Ситибэнк» в Сильвер-Спринг, тем сильнее меня смущала и беспокоила последовательность действий преступников. Тут не было никакого смысла. По какой причине были убиты трое ни в чем неповинных людей? Ведь у грабителей уже были в руках деньги. Что же это за жестокие и извращенные подонки? Зачем им понадобилось избавляться от ребенка, его отца и служанки?

День выдался длинным и на редкость тяжелым. В девять вечера мы с Джоном все еще продолжали работать. Я снова попытался позвонить Кристине, и она опять не сняла трубку. А может быть, ее просто не было дома.

У меня есть пара потрепанных черных блокнотов, где содержатся сведения об уличных информаторах. Я и Сэмпсон уже переговорили с двумя дюжинами из наиболее вызывающих доверие. Этой работы хватило бы и на завтра, и на послезавтра и еще на много-много дней. Можно сказать, что расследование меня увлекло. Зачем убивать троих в доме банковского менеджера? Зачем губить невинную семью?

– По-моему, что-то начинает вытанцовывается, – заметил Сэмпсон, пока мы колесили по юго-востоку в моем старом автомобиле. Только что у нас состоялся разговор с мелким жуликом по имени Номар Мартинез. Он знал об ограблении банка в Мэриленде, но и понятия не имел о том, кто из местных может быть замешан.

По радио звучала песня великого покойного певца Марвина Гэйя, а я думал о Кристине. Она не хотела, чтобы я продолжал работать на этих улицах, и ее желание было вполне серьезным. А я не был уверен в том, что смогу бросить профессию детектива, которую так любил.

– После беседы с Номаром у меня возникло такое же ощущение. Может, стоит его задержать? Уж слишком он нервничал в разговоре. Словно чего-то боялся, – согласился я.

– А кто вообще не боится жить на юго-востоке? – в голосе Сэмпсона прозвучали саркастические нотки. – Вопрос в другом. Кто согласится с нами беседовать?