Чтение онлайн

Глядя на выживающих на хлебе и воде одногруппников, обе искренне считали, что им повезло. У них водилась какая-никакая копейка. Они обе смогли себе купить вареные джинсы и яркие турецкие кофты, щедро затканные люрексом, и выглядели в своих глазах весьма круто.

Почта работала скверно -- письма от родителей приходили через раз. И из них Наталья с ужасом узнавала, что зарплату матери не платят уже пол года, отца сократили с работы, что жить становится все тяжелее, что они продали уютную трешку в центре родного городка и теперь покупают однокомнатную хрущобину на окраине соседнего – так ближе к Финской границе, а остальные деньги перевели в марки и собираются ехать в Финку -- за товаром. Все это звучало дико и непривычно, и слова «Финка» и «товар» в письме просто резали глаз.

Это было последнее известие от них и уже через две недели Наталью вызвали телеграммой на похороны – весь автобус с торговцами расстреляли конкуренты. Кто и что там не поделил, она так толком и не узнала. Называли какие-то странные имена, больше похожие на клички, но, как водится, свидетелей не было, а разговоры к делу не пришьешь. Квартира, о которой писали родители, оказалась еще не оформлена на них, но старые хозяева милостиво разрешили ей пожить там несколько дней.

– - А деньги, дорогая, они нам никакие не давали, говорили, мол с товаром вернутся, тогда и расплатятся. Очень сочувствую тебе, милая, горе-то какое – холеная крашеная блондинка произносила эти слова холодным механическим голосом. И как-то сразу Наталья поняла, что бодаться с ними бесполезно.

Никаких денег и сбережений не осталось, и даже сами похороны оплатили бывшие сослуживцы родителей.

Ошалевшая Наталья металась между моргом, похоронной конторой, ездила на свою малую родину собирать деньги по знакомым и практически в одиночестве постояла у закрытых гробов отца и матери – на похороны смогла приехать только недавно вышедшая на пенсию завуч Ирина Валерьевна.

Именно она и дала Наталье денег на обратную дорогу:

– - Уезжай, Наташенька, уезжай, – говорила Ирина Валерьевна, утирая бегущие по морщинистому лицу слезы, – уезжай, детка, как бы хуже не было.

Почти всю дорогу до Москвы Наталья проспала – думать она не могла совершенно. За те десять дней, что ее не было в училище, произошли странные изменения с соседкой по комнате. Когда заледеневшая, как-то погасшая внутри Наталья поблагодарила Лену за то, что прикрыла ее на работе, тогда и получила странный ответ. Несколько презрительно дернув плечом, красотка ответила:

– - Я себя не на помойке нашла, чтобы всю жизнь в таком месте горбатиться.

Только сейчас Наталья заметила на соседке и новые серьги, и новое колечко, и неподъемно дорогой мохеровый свитерок.

– - Ты не расстраивайся сильно, я Витьку сказала – твое место тебя ждет – небрежно добавила Ленка.

– - Витьку? Кто такой Витек?

– - Ну ты совсем уже… Начальство нужно знать в лицо, милочка!

Виктор Анатольевич Бойко оказался тем самым хозяином заведения «Огни Лондона», в котором работала Наталья. Теперь уже с другой напарницей.

Через месяц Наталью перевели в официантки. Выросла зарплата, но нервов стало уходить больше. Покровительство Елены помогло ей по окончании учебы не только сохранить место, но и через некоторое время занять в том же кафе должность администратора. Сама Сибирячка учебу не закончила, бросив родное ПТУ за два месяца до получения диплома, и окончательно переехала жить к своему Витьку.

Пару лет Наталья жила просто по инерции. Сняла крошечную облезлую комнатенку на двоих со сменщицей в огромной шумной коммуналке, рядом с работой. Это выходило и дешево, и удобно. Работая два на два, они довольно редко виделись с Татьяной.

Ленка выклянчила для подруги у своего Витька временную регистрацию, которую продлевали каждые полгода. За это Наталья отдавала пятьдесят долларов в месяц – кафе довольно быстро стало валютным.

Ходила на смены, механически улыбалась посетителям, равнодушно била их по наглым рукам и в случае реального конфликта звала охранника. В кафе все знали, что к этой девке иногда приезжает Елена Антоновна, поболтать и кофейку попить, потому конфликты обычно решались в пользу Натальи. Ленка действительно заезжала примерно раз в месяц и, заказывая капучино, презрительно морщила нос.

– - На Арбате Жорик гораздо лучше делает…

Кроме того, она частенько привозила в подарок пакеты с дорогущими, пару раз одетыми шмотками, так что на одежде Наталья сильно экономила, ухитряясь даже продавать некоторые брендовые вещи по соседям – она копила себе заначку на случай «мало ли чего».

Это «мало ли чего» произошло через год. Татьяна, соседка по комнате и напарница по работе, выскочила замуж за москвича и гордо переехала в его «роскошные апартаменты» -- однокомнатную в Бутово.

Найти новую соседку в своем кафе больше не получилось, остальные девочки были хоть как-то, но пристроены, так что теперь почти четверть зарплаты уходила на оплату этой самой комнаты. Биться приходилось почти за каждый рубль, и заначка практически перестала расти – Наталью это очень тревожило, и она стала брать лишние смены. Благо, новая сменщица – чья-то подруга, устроенная по блату, работать сильно не рвалась.

По-своему Ленка, наверное, жалела неудачливую подругу и не раз предлагала ей найти приличного папика:

– - Да у тебя хоть прикид цивильный будет! – уговаривала она, поправляя на пальце очередной брюлик – ты не думай, там вполне нормальные мужики есть. Не жмоты и не жлобяры. Охота тебе за три копейки ломаться? Жить-то надо здесь и сейчас!

Лезть в окружение папиков Наталья боялась, и пару раз крутила легкие необременительные романы с коллегами по работе. И если первый роман закончился скандалом и бегством кавалера в неизвестном направлении, когда она заподозрила у себя беременность из-за сбоя цикла, то второй кавалер поразил ее тем, что поселившись в ее комнатке ни разу за два месяца проживания не купил к столу даже батона.

Свою скупость он объяснял тем, что «копит на их будущее». Продолжалась эта «семейная идиллия» ровно до восьмого марта. Получив на двадцать третье февраля новомодный Polaroid, «будущий муж» с довольной улыбкой попенял Наталье на расточительность, а на восьмое марта торжественно преподнес ей три красные гвоздики и милые домашние тапочки.

Пожалуй, эти гвоздики и можно считать точкой пробуждения – именно такие цветочки по четыре штуки она положила на могилки родителям.

Вдруг внезапно Наталья осознала, что она в этом мире одна и всегда будет одна. Надеяться можно только на себя.