Роза для киборга
Шрифт:
Эта мысль заставила его напрячься и оглядеться. За криогенными цилиндрами можно было спрятать целый взвод!
Щелчок интегрального электромагнитного затвора прозвучал как выстрел в вязкой тишине склада. Джон встал и крадучись обошел помещение.
Пусто.
Он облегченно вздохнул, вытерев со лба капельки пота. Его нервы были готовы полопаться от напряжения. Вернувшись в комнату, он вновь присел на край саркофага и только тут обратил должное внимание на его присутствие в комнате. Догадка была мгновенной. Третий участник ночных событий был тут, когда появились Арамант и киборг. В этой самой криогенной камере. И он ушел через дверь!
Джон огляделся. Он чувствовал не страх. Это помещение нагоняло на него жуть хуже, чем сама Башня и склеп с голограммами. Он понимал, что стоит на пороге какой-то тайны, которую ему вовсе не хотелось разгадывать. Интуиция подсказывала ему, что лучше не знать того, что хранят эти стены…
В углу, у стола возвышался внушительный компьютерный терминал. На дисплее серебрилось хаотичное мерцание точек. Джон присел на край стола. Компьютер был включен. Кто-то пользовался им совсем недавно и забыл или не смог выключить. Он поднял руку и ткнул первую попавшуюся клавишу.
Машина послушно вышла из режима ожидания. На мониторе вспыхнули контуры сервисной оболочки со списками файлов. Часть из них была выделена инверсной строкой, и курсор все еще стоял на них.
Группа файлов была озаглавлена одним словом — «Дневник».
Джон понял, что это была последняя информация, которая извлекалась из памяти машины.
Оставив курсор на месте, он нажал ввод, почему-то чувствуя, что лучше бы ему этого не делать…
Андрэ Сент-Иво пребывал в сверхвозбужденном состоянии, которое представляло собой странную и непропорциональную смесь страха, восторга, отчаяния и растерянности.
Судьба преподнесла ему шанс, о котором заточенный в цилиндр мозг не мог и мечтать. Арамант мертв, Тея сбежала, а Джон отказался от командного приоритета!
Он вновь был властелином Башни!
Нет. Он был властелином «Киберсистем»!
Нет… Он был… Он был… всего лишь куском серого вещества, в котором сложный прибор поддерживал жизнь…
Последнее умозаключение ввергло Андрэ в секундный шок.
Все открывшиеся ему перспективы превращались в ничто.
Мозг Андрэ беспорядочно перескакивал с чувства на чувство, испытывая то страх, то наслаждение, то отчаяние, пока среди этого хаотичного калейдоскопа, как спасительный берег, не возникла единственная мысль: «Арамант!»
Он говорил им о новых телах.
Андрэ не был настолько наивен, чтобы поверить человеку, сидящему в кресле наверху, пусть даже это был его собственный сын.
Как бы поступил он сам в подобной ситуации?
Естественно, он бы использовал мозги стариков для достижения собственных целей, а потом бы сел и хорошенько подумал, стоит ли выполнять данные обещания, когда работа уже сделана.
Именно поэтому Андрэ не стал перечитывать посланный на его терминал файл. Он связался с процессором Башни и вызвал все последние разработки Араманта.
Он почти сразу нашел то, что было нужно.
Информационное поле, выделенное в отдельный, хорошо защищенный от вторжения терминал, носило условное название «Вечная Жизнь». Прежде чем открыть себе доступ в эту разработку, Андрэ вызвал из памяти процессора схему коммуникаций и с удовлетворением убедился в верности своих умозаключений. Содержавший информационное поле терминал был связан с целым комплексом биолабораторий.
Через секунду мозг Андрэ Сент-Иво погрузился в изучение информационного поля под названием «Вечная Жизнь».
Это произошло почти одновременно с пробуждением Джона.
Если бы он сразу разобрался в ситуации, сломя голову ринулся вниз, в склеп, и обесточил аппарат, питающий мозг отца, то все бы закончилось, еще не начавшись, но увы… как бы смешно или горько это ни прозвучало, порой судьба целых миров зависит от количества принятой накануне марсианской текилы…
…К тому времени, как Джон появился в складе, Андрэ уже принял определенное решение.
Он обнаружил Джона в тот момент, когда тот дочитывал его дневник. Лицо сына было бледным как смерть.
Мозг Андрэ отдал распоряжение процессору Башни.
Три киборга пришли в движение. Два из них поднялись на сотый уровень. Третий спустился в склеп.
Впереди них, по бесконечным коридорам, расползался леденящий страх.
Джона трясло как в лихорадке.
Он только что разобрал видеокамеру и прокрутил ее запоминающее устройство на терминале.
Он видел, как мать, восставшая из холода гиперсна, убила Араманта.
Джон понимал, что она безумна, и этот удар предназначался Андрэ Сент-Иво, но легче от этого не становилось.
Он бы сошел с ума от сотой доли выпавших ей страданий.
Кровь ломилась в виски гулкими, ритмичными ударами. Его разум был не в состоянии осмыслить той чудовищности, что так заурядно творилась на протяжении многих лет в стенах Башни. Не потому ли он чувствовал стойкое отвращение ко всему, что было связанно с корпорацией и семейным бизнесом.
Проклятие Шииста! Да не один из Сент-Иво не имел даже права на жизнь… их нужно было душить еще при рождении!
Как будто он сам не принадлежал к этой семье…
Горькие размышления Джона были прерваны шелестом открываемой двери. Он вздрогнул. В дальнем конце склада стояли два киборга в униформе охраны Башни.
Остальное происходило как при замедленной съемке.
Расширенными от ужаса глазами он наблюдал, как обе машины синхронно подняли оружие. Время утратило всякий смысл. Он различал мельчайшие детали, даже то, как дернулись электромагнитные затворы двух «ФЛАУ»-винтовок и зрачки стволов уставились в его грудь.
Джон закричал, повалившись на пол, и тут же время сорвалось в обычном бешеном темпе. Его спасла криогенная камера, материал которой имел высокую прочность. Снаряды импульсных винтовок рикошетили от нее, наполняя пространство вокруг остервенелым, выматывающим душу воем и мельчайшей пластиковой крошкой, взметнувшейся в воздух острой метелью.