Ростов. Лабиринт
Шрифт:
— Цыба!
— Чо?
— Ничо! Ты болтаешь без умолку, у меня башка пухнет…
— Я просто не уверен…
— Не паникуй!
— Кто паникует? Я паникую? Я осторожен. Предусмотрительность — мое второе имя. А ты — отмороженный. Черт, Шорох. Ну на фига к Дону, а?
— Цыба! Пять минут! Пять минут тишины!
Высокий, спортивный, с дерзким взглядом из-под русой густой челки юноша сбавил шаг и теперь шел неспешно, вразвалочку, будто прогуливаясь. Однако впечатление это было ошибочным. Таким сосредоточенным Макар Шорохов не чувствовал себя, пожалуй, еще ни разу за свою семнадцатилетнюю жизнь. В руках он держал планшет и что-то помечал в нем тонким стилусом, то и дело хмурясь и покусывая нижнюю губу.
— Знаешь, что меня прикалывает во всем этом, Цыба? Почти все аномалки в городе — под Ангурянами. Как где на карте место силы, так рядышком ангуряновский логотипчик светится.
— Ты ж говорил, что на «найтовских» схемах все от балды?
— Ну, не всё. Процентов девяносто. Наложить оставшиеся десять на то, что я попер у бати, добавить нарытое в архивах, и получается сказочно. Как где геопатогенная зона, так наши армяшки-Ангуряшки тут как тут. Захавали все точки доступа в ад. И провайдером у них Сотона.
— Похоже на паранойю, — фыркнул Цыба.
— Смотри сам — вот игровые карты, вот то, что я у бати с ноута согнал, вот архивные раскладки. Теперь глядим на совмещенные схемки — сбоку я ангуряновские активы расписал. Видишь?
— Издеваешься? Я без очков маму родную не узнаю.
— Ну а что ты без очков вышел? — возмутился Макар.
— Я думал, тут телки будут…
— А на фига тебе телки, если ты их даже не увидишь?
— Главное, чтобы они меня видели, — самодовольно усмехнулся Цыба.
— Вот уж не уверен!
— Ой, ой, ой… Наш мальчик почувствовал конкуренцию и занервничал? — расплылся в улыбке Цыбин, почесывая живот.
Макар мученически закатил глаза и вернулся к планшету.
— Короче, чтоб ты понял: из не захваченных Ангурянами геопатогенных зон — только мукомольный и Кобяково, которое перекупить кишка тонка — археологический памятник.
— Мукомольный? Так это… — Цыба важно повел бровями и сделался серьезным. — Его уже продали.
— Кому? Почему я не знаю?
— Да потому, что ты по катакомбам шаришься третью неделю.
— Кому продали? — повторил Макар, пропуская упреки мимо ушей.
— Ну кому-кому! Армяшкам твоим. Ангурянам! Бати наши бились-бились, а толку? Армяки с понедельника уже охрану выставляют. Лаваш будут там свой печь.
— О как! — Стилус ткнулся в монитор. На испещренной значками карте появился новый крестик. — Слышь, а может, метнемся сразу на мукомольный, а потом в Кобяково, на раскопки? С ребятами за черный коп побазарим. Археология — любопытная вещь!
— Какой коп? Какая археология? — Цыба вытаращил глаза. — Знаю я, чего ты психуешь! Тебе метро батино поперек горла встало.
— Цыба…
— Нет уж! Не Цыба, — толстяк не желал униматься. — Отец твой после разговора с маркшейдерами что сказал? «Баста», сказал. «Забыли». А ты прешь. Никто не смог, а ты, типа, крутой? Псих ты отмороженный! Я знаешь что? Я на тебя бате твоему настучу. Можешь меня потом даже гнидой звать, но хоть жив останешься. Мы же сами слышали ту пургу, что диггер гнал… И не надо думать, что я тупой и ни о чем не догадываюсь…
— Ну если ты такой умный, значит, понимаешь, что останавливать меня бесполезно! — отрезал Макар, сунул планшет в огромный накладной карман и зашагал вдоль по Мясникова.
Выпорхнули из заросшего палисадничка две девчонки — лет одиннадцати, не больше. Увидев ребят, прыснули, переглянулись и стреканули обратно в калитку. Цыба снова вздохнул и поплелся следом за другом. Спорить с Шороховыми — занятие бесполезное. Тем более, с Макаром.
Макар Шорохов. Во всех смыслах странный человек. Сейчас ему семнадцать, хотя выглядит он чуть старше — это из-за роста.
Говорят, Макар ничего и никого не боится. И вовсе не потому, что он Шорохов, а значит, за его спиной вся сила шороховской империи.
Говорят, Макару Шорохову феноменально везет. Да и вообще он — псих!
Кто, как не псих, пригонит себе из Штатов убитый желтый «Рэнглер» черт-те знает какого года выпуска и станет гонять на нем с отмороженными стритрейсерами по городу? Кто, как не псих, бросит Юльку Зотову — Мисс Что-то там две тысячи восемь, фотомодель и гордячку, да так, что она удалит все свои аккаунты в соцсетях? Кто, как не псих, станет возиться с толстым занудой Цыбой, при виде которого даже учителя начинают зеленеть от тоски?
А еще говорят, Макар — самый красивый на Ростове парень. Кто говорит? Да все говорят. И девчонки из тридцать шестой школы, где Макар проучился до восьмого класса, пока не перешел на домашнее. И девчонки из школ соседних и дальних. И те, кто знает Макара с детского сада, и те, кто с ним не знаком, но регулярно заглядывает на его страничку «В контакте», чтобы посмотреть, не вывесил ли Шорох ненароком новых фот.
Но Макар — редкий гость в сети. Ему некогда. Через месяц его ждет кампус одного из самых известных университетов Европы. Он должен был уехать туда еще летом, но отчего-то задержался. Впрочем, девушкам это лишь в радость. Потому что Шорох все еще в Ростове. Потому что его можно «случайно» встретить или в одном из клубов, или на ипподроме. А еще не так давно Макар зарегистрировался на сайте городской игры «Night» — и стал заядлым квестовиком. Теперь он, нацепив дурацкий жилет, бродит по городу или сам по себе, или вместе с Цыбой. Странный он — этот Макар Шорохов.
Ярко-оранжевый жилет, купленный месяц назад в магазине спецодежды, на ком угодно смотрелся бы глупо, но Макару он, как ни странно, добавлял бесшабашного очарования. Правда, привлекал к себе внимание прохожих, но известно же, что чем ярче маска, тем проще за ней спрятать истинные намерения. Что, собственно, и требовалось! Поинтересуйся кто, зачем это Макар разгуливает по Нахичевани, где Шороховых не жалуют лет эдак сто, — ответ готов. Игра! Городской квест «Night» — популярный среди ростовских неформалов. Не верите? Зайдите на страничку «найтов» и убедитесь сами. Там выложены графики и приблизительные маршруты; там, на форуме, взахлеб обсуждают последнюю игру; там фотографии, где чудаки в робах морковного цвета позируют на фоне мусоросжигательного завода с такими блаженными улыбками, словно дело происходит в Монако или Ницце. На двух-трех снимках можно разглядеть дылду в круглых очках — это сам Шорохов. Рядом с ним толстячок с кислой физиономией — Цыба. «У богатых свои причуды», — плоско отшучиваются олдовые «найты», когда их спрашивают, «какого овоща позабыли здесь эти мажоры?».