Шрифт:
Все события и персонажи вымышлены автором.
Все совпадения случайны и непреднамеренны.
Дорогой читатель!
Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.
Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.
Быть может, на этих страницах вы узнаете себя. И переживете приключение, после которого вы не останетесь прежним…
С любовью, ваша Наталья Солнцева
Глава 1
Владимирская область, 1976 год
Они стояли на краю ямы и с облегчением вытирали рукавами пот, заливавший глаза. Жарко… от телеги, на которой лежит тело, несет сладковатым трупным запахом…
– Пойдем… Надо быстрее покончить с этим…
В лесу звонко распевали птицы, на старом дереве постукивал дятел. Лошадь мирно щипала сочную травку. А двое мужчин тащили третьего, завернутого в серое солдатское одеяло, к свежевырытой могиле. К одеялу прилипла солома, которой присыпали труп, когда везли сюда. Бросили его вниз, на глинистое дно ямы, поспешно закидали землей…
– Господи! Грех-то какой… грех!
Один крестился дрожащей рукой, второй тщательно укладывал поверх влажных комьев зеленый дерн.
– Место глухое… никто не найдет… ни в жизнь!
– Неужто не страшно тебе?
– Кого бояться-то?
С этими словами второй разогнулся, крякнул и неодобрительно покосился на товарища.
– Да не дрожи ты! Все! Забудь о том, что было. Поехали…
Они уселись на телегу, и лошадка потрусила по лесной дороге. Колеса то проваливались в заполненные дождевой водой рытвины, то подпрыгивали на кочках. Из чащи пахло сыростью и грибами.
– Опят нынче будет, завались! И насолим, и наедимся досыта. Любишь жареные опенки?
Не дождавшись ответа, разговорчивый возница затянул протяжную песню.
– Прекрати… как ты можешь? – возмутился молчун.
– А что такого? Ты это брось, дружище! Поедом-то себя не ешь…
– Неужели, мы из-за какой-то бумажки… человека убили?
– Он сам нарвался! Не хотел по-хорошему!
– Из-за какой-то бумажки… – простонал молчун. – Не могу поверить…
– И не верь! Не верь! Не было ничего… Понимаешь? Не бы-ло…
– А как же… – молчун повернулся в сторону леса, где они закопали труп, и схватился за голову. – Загубили мы себя! Ему теперь все равно, а нам…
– Поздно спохватился. Снявши голову, по волосам не плачут…
– Может, тот монашек блаженным был… ну, то есть… свихнулся?
– Блаженные, они и есть истинные пророки… Им и прошлое ведомо, и будущее.
Молчун побледнел.
– Тогда нам на роду смерть написана… – подавленно вымолвил он.
Мужчина, который управлял лошадью, досадливо сплюнул и натянул вожжи, останавливая телегу.
– Тпррру-ууу… Перестань каркать, ради Христа! – одернул он молчуна. – Еще ничего не началось, а ты уже панихиду служишь! Вот, повезло с напарничком…
Он спрыгнул на землю, достал из-под соломы топор и махнул молчуну рукой.
– Айда валежник рубить! Я телегу брал, чтобы дров домой привезти…
Москва. Наше время
Игорь Тарханин установил дома новый компьютер, но включал его редко. Ему хватало умственной нагрузки в офисе. Дома он предпочитал пассивный отдых – валяться на диване, ни о чем не думать…
Избавиться от мыслей – трудная задача. Одно время он даже посещал специальные тренинги: учился расслабляться, разгружать мозг – что-то среднее между мантра [1]– йогой и психологической релаксацией. Привести ум в состояние покоя ему так и не удалось, несмотря на подробнейшие рекомендации наставников. В результате Тарханин удовольствовался тем, что научился отличать негативное мышление от позитивного и старался гасить в себе первое и развивать второе.
1
Мантры – ритуальные и заклинательные формулы индуизма и ведизма.
Сегодняшний вечер он решил посвятить ничегонеделанию. Поужинал холодным мясом, напился чаю и улегся в гостиной, одновременно являвшейся еще и кабинетом. Мысли коварно, исподволь выплыли из неведомого неиссякаемого источника и хороводом закружились в голове…
– Стоп! – вслух приказал себе Тарханин. – Хватит! Отвлекись от расчетов, парень, перестань прикидывать, сравнивать и анализировать. Дай мозгу окунуться в нирвану!
Однако вожделенные блаженство и безмятежность ускользали от него словно тени – неуловимые, неосязаемые. Он давно заподозрил, что их не существует. Есть только фантастически прекрасная мечта о них, несбыточная сказка…
Мысли о несуществующей безмятежности были ничем не лучше любых других мыслей.
– Черт! – выругался Игорь и нервно перевернулся на другой бок.
«Ты поддался негативным эмоциям, – незамедлительно откликнулся внутренний голос. – Забыл, чему тебя учили на тренинге? Если уж ты не в состоянии остановить поток мыслеформ, то хотя бы думай о приятном!»
Тарханин попробовал переключиться на приятное, отыскать в памяти моменты счастья, чистой детской радости. Вот он, голенастый беззаботный мальчишка, садится на дареный велосипед! Но радость от езды с ветерком быстро померкла, потому что маленький Игорь «не справился с управлением», упал и больно ударился, разбил себе коленку и локоть…
«Не годится! – злорадствовал его неутомимый критик. – Оплошал, брат. Поищи-ка что-нибудь действительно стоящее. Не ленись!»
Тарханину вспоминались победы на школьных соревнованиях… летние каникулы у бабушки в деревне… приз зрительских симпатий на танцевальном конкурсе… удачно сданный экзамен… и, конечно же, первое свидание… Пожалуй, короткий роман с одноклассницей Улей вышел на первый план по накалу чувств и волнующих переживаний. Уля! Сколько они не виделись? Кажется, с выпускного вечера… Они гуляли по ночному городу до рассвета, целовались, говорили всякую чепуху… В пустынных скверах сладко пахло отцветающей сиренью. Он сделал Уле предложение, она, естественно, отказала… Он решил, что жизнь кончена и хотел броситься с моста в Москву-реку. Не смог. Вероятно, слишком сильна была в нем жажда жизни, жажда перемен, новых впечатлений…