Роковое влечение
Шрифт:
– Ник защитит нас, он любит меня. Даже после того, что я сделала, он меня любит, - она вздохнула, закрывая глаза. Я понятия не имела, кто этот Ник. Кэсси несколько раз упоминала его. Всегда говорила, что он был связан с плохими мужчинами, и ей не разрешалось рассказывать его секреты.
Я отмахнулась от него, как от выдуманного человека, воображаемого друга. Я хотела спросить ее, кто он, действительно, расспросить ее обо всем. Просто потому, что я наслаждалась тишиной и спокойствием, не означало, что мне нравиться, когда вокруг нет никого, с кем можно поговорить. Однако состояние, в котором она находилось, разрушило возможность рационального разговора.
– Ты такая добрая и милая. Ты заслуживаешь большего, - Кэсси задохнулась от собственных слов и, наконец, отпустила меня, когда я отстранилась. Моя задница приземлилась на деревянный пол. Я выскочила из комнаты, не оглядывалась.
Паника. Это было все, что я когда-либо испытывала, если мысли заходили о Ричарде и его ночных посещениях. Я стояла, прислонившись к стене в коридоре, желая, чтобы мое сердце перестало стучать в груди, и смахнула слезы. Если я не говорила об этом, значит этого никогда и не было, правильно? Никто не сможет осудить меня или посмотреть с отвращением, если никогда не узнает, что случилось, верно? Мама сказала, что наказывают только плохих девочек.
Сделав глубокий вдох, я заглянула в комнату сестры и увидела, что она свернулась калачиком на другой стороне. Спиной ко мне. Быстро считая до трех, я бросилась мимо ее дверного проема и ворвалась в свою комнату. Ночь была потрачена на отчаянную попытку очистить себя от неприятных воспоминаний.
***
Цифры, на моем будильнике с розовой принцессой, показывали одиннадцать сорок. Моя сестра, пьяно хихикнула, заходя в дом, час назад. Она стонала как долбанная порно звезда до сих пор. В одиннадцать лет я не должна была знать, что такое порно, но я знала, благодаря Ричарду.
Я наблюдала за цифрами на часах, которые медленно перетекли с одиннадцати сорока в час пятнадцать. В этот момент разбилось стекло, и мое сердце застряло в горле. Тревога забурлила в моем животе, пробираясь к груди. Я села и слушала, ожидая, когда Кэсси засмеется или начнет сыпать проклятиями. Все, что я услышала, это захлопывание входной двери, и, секундами позже, отъезжающую машину.
Я все еще ждала. Когда часы показали час тридцать, а я все еще не услышала ни звука, я поняла - что-то не так. Я чувствовала это своей уставшей душой. Беспокойство за сестру заставило меня встать с постели и выбежать из комнаты.
– Кэсси?
Я позвала ее по имени дважды, ступая по лестнице и не получила ответа. В фойе стояли вазы с белыми лилиями, я проигнорировала их и направилась прямо в гостиную. Ничто не могло подготовить меня к тому, что я обнаружила. Жизнь жестока к тем из нас, у кого есть хорошие воспоминания. Потому что, иногда, воспоминания являются наихудшей формой пыток.
Я всегда буду помнить звук, который я издала, когда упала на колени. Разбитое стекло от кофейного столика, вонзалось в меня, когда я ползала по полу. И обнаженный труп сестры лежал на моих руках.
***
Дождь был легким, но ветер - жестоким. Он подходил для похорон. Я не знала никого из окружающих. Иногда я забывала, как сюда попала. Мой разум перешел на автопилот в ту ночь, когда Кэсси была убита.
Я позвонила в службу спасения, и они появились через несколько минут. Полицейский был вынужден применить силу, чтобы вывести меня из гостиной. Все было размыто до этого момента. Я подумала, что со мной что-то не так. Почему я не плакала? Разве это не то, что люди делают в таких ситуациях? Были произнесены бессмысленные слова, и глянцевый гроб из дуба был опущен в землю, где Кэсси сгниет насовсем. Я не обратила особого внимания на мужчину, держащего над собой зонтик, прикрывающего и меня от дождя. Я оставалась в доме пожилой женщины, просто плывя по течению, что бы ни случилось. Подобно тому, как лист плывет на ветру, не контролируя, куда он приземлится.
Я не ожидала того, что будет дальше. Человек, который стоял напротив, внезапно появился передо мной, опустившись на колени, чтобы смотреть мне в глаза. Его глаза были темными, как и волосы. Я моргнула, не понимая, кто он и чего хочет. Другой мужчина в костюме стоял позади него, держа красный зонтик.
– Ты знаешь, кто я?
– спросил он меня. Когда я отрицательно покачала головой, легкая улыбка появилась на его губах. Тогда он сказал три слова, которые я не надеялась когда-нибудь услышать. Признание моей мамы в том, что она меня любит, шокировало бы меня меньше.
– Я твой отец.
Глава третья
Уиллоу
Прошлое. Четыре года спустя.
Я жевала кончик карандаша, пытаясь игнорировать стриптизершу, качающуюся на шесте, слева от меня. «Красотка Китти» была закрыта до позднего вечера. В противном случае, я бы не стала делать домашние задание в баре. Я была бы наверху, в частном лаундже.
Роузбад, или Роуз, как ей нравилось, чтобы ее называли, слишком старалась привлечь внимание моего отца, тряся задницей и вставая в странную позу собаки. Отвратительно. Слово «отец» все еще было мне чуждо. Он появился на похоронах моей сестры и пообещал с этого момента обо мне заботиться. Учитывая, что я никогда не использовала слово «папа», а он хотел, чтобы я начала его использовать в свои одиннадцать лет, поначалу было немного неловко. Но теперь это было так же естественно, как то, что небо голубое.
В начале отношения были, мягко говоря, проблематичными. Сет отсутствовал всю мою жизнь, и у него не было нормального оправдания относительно того, почему. Мало того, у него была еще одна дочь, родившаяся через две недели после меня. Он никогда не переставал пытаться загладить свою вину, и можно было смело сказать, что я его больше не ненавидела. Сильно.
– Ее сиськи ненастоящие, - прошептала Эбигейл слишком громко. Я взглянула на сцену, чтобы убедиться, что Роуз этого не слышала, а затем метнула взгляд на сестру.
– Уиллоу, ты совсем не понимаешь шуток, - надулась она. Закатив глаза, я вернулась к своей домашке. Было бессмысленно полагать, что я что-нибудь сделаю. Моя концентрация исчезла.
– Откуда ты знаешь?
– спросила я, приподняв бровь и, складывая тетрадь обратно в школьный портфель.
– Э, потому что правая больше, чем левая, - она накрыла свою грудь, чтобы подчеркнуть этот момент. Ее карие глаза полны веселья. Да, она была права. Я посмотрела на гигантские, несоответствующие друг другу сиськи Розы, и попыталась не засмеяться. У меня нечего было обсуждать, спина и грудь были одинакового размера.